— Девять! Их девять! — На всех не хватит! — Я свой не отдам! — Это ты! — крикнула девушка по имени Сара, указывая на Марка дрожащим пальцем. — Ты виноват! Ты там что-то нажал! — Я?! — взвизгнул Марк, его паранойя вспыхнула, как сухой порох. — Да вы… вы вообще слушали, что я говорил?! Оно… — Заткнись со своим грибом! — рявкнул крупный мужчина по имени Виктор, его бычья шея налилась кровью. — Дышать скоро будет нечем!
Паника была осязаемой, как и влажность в воздухе. Она имела свой запах — запах пота и страха. Люди начали сбиваться в кучу возле стойки, их тела напряглись, готовые к драке.
И в этот момент в центр шагнул Алекс.
— Ребята! Команда! Спокойно! — его голос был громким, бодрым, неестественно, чудовищно позитивным в этой атмосфере ужаса. Он раскинул руки, словно хотел обнять их всех. — Спокойно! Нет проблем, есть задачи! Мы же люди. Мы же не звери. Давайте решим это честно.
— Как честно?! — крикнула Сара, ее голос срывался на истерику. — Двоим из нас не хватит!
— Вот именно! — Алекс широко, ослепительно улыбнулся. — Так давайте решим, кому они нужнее всего. Демократически. Мы проголосуем. Каждый напишет на листке два имени. Тех, кто, по его мнению… ну, наименее полезен для выживания группы. Или самый слабый. Двое, набравшие больше всего голосов… ну, им придётся нелегко. Может, будут делить один баллон на двоих с кем-то из сильных. Это проверка! Проверка нашего командного духа!
Предложение было чудовищным в своей сути, но облечено в сладкие, правильные слова о справедливости и командной работе. Люди замерли, переваривая. В их глазах, освещенных красным светом, страх боролся с животным инстинктом самосохранения.
Алекс не дал им опомниться. Он хлопнул в ладоши — громкий, резкий звук, заставивший всех вздрогнуть. В наступившей тишине его улыбка казалась еще шире, еще безумнее.
— Отлично! Вижу, мы пришли к консенсусу! — заявил он, хотя никто не давал согласия. Он уже отрывал листки из блокнота, как фокусник. Подошел к Виктору. — Слушай, — прошептал он так, чтобы слышал только тот, его дыхание было теплым и пахло синтетической едой. — Голосуй против старика, Фрэнка. Он нас всех тормозит. И против той девчонки, что все время плачет. Сары. Нам нужны бойцы, понимаешь?
Виктор молча, тяжело кивнул, его лицо стало решительным.
Затем Алекс подошел к другой группе. — Ребята, Лина — медик. Она неприкосновенна. И Марк, хоть и псих, но в технике шарит. Надо их защитить. Давайте сольём Фрэнка и… ну, скажем, Еву. Она тихая, всё равно от неё толку ноль.
Он двигался между ними, как ткач за станком, сплетая паутину недоверия, подлости и страха. Он не просто предложил голосование. Он его срежиссировал.
Процедура была быстрой и уродливой. Скомканные бумажки бросали в пустую коробку из-под пайка. Алекс с деловитым видом их разворачивал и громко, четко зачитывал имена.
— Фрэнк. Сара. Ева. Фрэнк. Фрэнк. Сара…
Победили Фрэнк, пожилой бухгалтер с вечной одышкой, и Сара, та самая девушка, что обвиняла Марка. Они набрали по четыре голоса.
Они смотрели на остальных с немым, животным ужасом. Фрэнк тяжело дышал, прижимая руку к груди. Сара беззвучно плакала, ее плечи мелко тряслись. Те, кто только что приговорил их, отводили глаза, испытывая грязную, тошнотворную смесь облегчения и стыда. Первоначальное единство, рожденное общей трагедией, было уничтожено. Теперь каждый был сам за себя.
Алекс подошел к Фрэнку и ободряюще хлопнул его по плечу.
— Держись, приятель! — сказал он с сияющей улыбкой. — Это сделает нас всех только сильнее! Настоящая команда рождается в кризисе!
Фрэнк поднял на него глаза. В них было столько тихой, концентрированной ненависти, что улыбка Алекса на мгновение дрогнула.
Ева наблюдала. Это было ее главное умение. Ее суть.
Когда Марк вернулся, трясущийся и бормочущий про живой мозг, она не смотрела на него. Она смотрела на лица остальных, переводя их реакции в сухие строчки мысленного отчета.
Когда Алекс предложил голосование, она поняла: это работа Кассиана. Слишком элегантный, жестокий и эффективный способ разобщить группу. Алекс был идеальным инструментом. Сознательным или нет — не имело значения.