— Мира, тебе не нужно постоянно следить за тем, что ты мне говоришь. Пойми. То, что я сделала до приезда сюда, никуда не исчезнет. Очень неприятно, когда люди вокруг пытаются делать вид, что этого не было. Но так же неприятно, когда они ходят вокруг тебя на цыпочках и боятся сказать что-нибудь не то, будто это подтолкнет меня к этому снова. К тому же в тот раз я делала это намеренно. А сейчас я содрала себе пальцы в кровь, только бы выжить. Понимаешь?
И она показала в доказательство свои ногти.
Осмотрев их, Мира щелкнула языком.
— Абсолютно неприемлемо.
Резко спрыгнув с кровати, Мира вихрем пронеслась по ступенькам и выбежала из комнаты. Ли слышала, как она топает, спускаясь по лестнице. Услышал и Тристин.
— Вы обе должны сидеть по своим комнатам, — заревел он откуда-то снизу.
Шаги Миры снова стали громче. Хлопнув дверью, она взлетела по ступенькам обратно и плюхнулась на кровать.
— Что это сейчас было? — спросила Ли, подпрыгнув от столь стремительного приземления Миры.
Мира открыла косметичку, разрывающуюся от щипчиков для ногтей, маникюрных ножниц, лаков, кисточек и пилочек. Обхватив ладонями руку Ли, она сказала:
— А теперь колись. Ты и правда залезла отсюда в кабинет к папе или это выдумка, чтобы поставить Маркуса на место?
Ли улыбнулась:
— Я правда залезла!
Ли ужасно хотелось рассказать Мире все о Маленьком Боди. Как она встретила его у озера. Как между ними завязалась дружба. Как она нашла его дневник. Что это Маленький Боди показал ей, как спуститься. Мира заслуживала услышать историю о том, как Боди спас ей жизнь. Слова буквально срывались с языка, но какая-то ужасная тьма наползла на нее, заставив хранить молчание.
Ли было стыдно, что она покорилась Боди, позволила ему вселиться в себя — будто, согласившись на это, она каким-то образом потеряла ценность как личность.
— Что случилось? — спросила Мира.
— Ничего. А что?
— Ты просто как-то, не знаю, притихла. Минуту назад ты увлеченно рассказывала, а потом бац! И потухла.
— Наверное, вспомнила, сколько я доставила всем проблем. И какие проблемы теперь у меня! И все зря.
— Не зря, — возразила Мира. — Если ты веришь в историю этого Данте.
— Я верю ему, — ответила Ли. — Но что с того? Если он никак не связан с убийством моих родителей, то кто связан? Я не приблизилась к ответу ни на миллиметр, только хуже себе сделала.
— Вообще-то да.
Ли хмуро взглянула на Миру.
— Это было жестко, даже для тебя.
— Я хотела сказать, что вообще-то приблизилась. Если Данте и его компашка не имеют к этому отношения, значит, ты можешь перестать копать в этом направлении, так ведь? Поискать где-то еще. Метод исключения, понимаешь?
— Ты говоришь, как будто я собираюсь копать дальше.
— Собираешься. По крайней мере, я в этом почти не сомневаюсь. Ты не из тех, кто сдается, и не из тех, кто бросит дело, не разобравшись. Но тебе нужно быть осторожнее.
Ли не ответила. Неприятные ощущения в животе подсказывали: Мира права, она продолжит копать. И она готова пойти ради этого на все. Наблюдая за тем, как Мира пытается привести в порядок ее истерзанную руку, она не решалась это произнести. Это бы напугало Миру.
Это пугало и ее саму.
Не дожидаясь, пока Мира начнет читать ей лекцию о том, как безрассудно она себя повела, Ли симулировала зевоту и в процессе зевнула по-настоящему. Она опустила веки и подняла их, быстро заморгав.
— Как же я, оказывается, хочу спать.
— Представляю, как ты устала, — сказала Мира. — Я и сама вымотана. Не могу поверить, что говорю это, но, наверное, пойду-ка я к себе. Ничего, если я оставлю тебя одну? Ты же не полезешь опять в окно? И не убежишь накрывать очередного дилера?
— Не убегу, обещаю. По крайней мере, не предупредив тебя.
— Хорошо. Тогда увидимся через пару часов?
— Заметано.
Ли повернулась на бок, провожая Миру глазами. Та, уходя, закрыла за собой дверь. Солнце вставало, его согревающие лучи каскадом лились из высокого эркерного окна. Они ласкали ее, навевая воспоминания о днях, когда она до вечера играла в снегу, а потом ее долго купали в ванне и укутывали в теплое полотенце.
Она медленно моргнула, зевнула еще раз и уснула. Пока она спала, жара усиливалась. Постель начала прилипать к телу, и Ли стала ворочаться. Это был худший из всех возможных снов — когда уже понимаешь, что спишь, но все еще так сильно хочешь спать, что не можешь проснуться. Как бы сильно она ни старалась, согнать с себя дремоту не выходило. Она услышала, как постанывает, пытаясь прийти в себя, и веки ее задрожали, пропуская к зрачкам вспышки света. Но даже приложив усилие, открыть глаза и проснуться до конца не получилось.
В полусне она услышала, как в комнате что-то громко щелкнуло. Глаза ее мгновенно открылись. Сердце забилось, не давая дышать глубоко, чтобы отдышаться. Ли вскочила в постели. Посмотрев в сторону перил, она увидела, что дверь в комнату приоткрыта, а на стенах лестницы мерцает зловещий синий, почти фиолетовый, свет.
— Боди? Это ты?
Свет начал тускнеть.
