Во дворике сидели Тристин и Мира. Потягивая холодный лимонад, они обменивались колкостями, свойственными только беседам отца с дочерью. Заметив Маркуса, высокомерно закинувшего ногу на ногу и качающего носком в изысканной туфле из итальянской кожи, Ли стиснула зубы. После того, что сделал с ней Боди, ей не хотелось находиться в доме одной, но отвращение, которое она питала к Маркусу, делало пребывание в саду ничем не лучше.
— А вот и она, — воскликнула Мира, не дав ей времени улизнуть.
Выбора не было, Ли изобразила улыбку и двинулась к собравшимся.
— Так вот почему у меня уши горели.
Все, кроме Маркуса, засмеялись.
— А что нам еще обсуждать, как не тебя? — спросил он.
Он втянул лимонад через трубочку. Полоща его во рту, он долго в раздумьях смотрел на стакан, пока наконец не проглотил.
— Из всех нас твоя история уж точно самая увлекательная.
— Я бы не была так уверена, — парировала Ли. — Думаю, у Миры было побольше приключений в кампусе.
Мира ей подмигнула.
— Может быть. Но я своими похождениями предпочитаю не делиться.
Тристин, подавившись, брызнул изо рта лимонадом.
Ли вспомнила, как Мира ей рассказала о своем еще не завершившемся эксперименте с поцелуями, и громко засмеялась.
— Как замечательно, — протянул Маркус.
Мира улыбнулась и похлопала его по предплечью. Ли это показалось странным, учитывая то, как упрямо Мира твердила, что он ее бесит.
— Вы двое сведете твоего отца… — с мягким упреком сказала Пег, наливая в стакан лимонад и ставя его на стол между Маркусом и Тристином, как бы показывая Ли, куда ей сесть. Повернувшись к Ли, она продолжила: — …твоего дядю… — Наконец обращаясь к ним обеим, она закончила: — …в могилу.
Мира привстала и чмокнула Тристина в щеку.
— Я бы ни за что так не поступила с папочкой.
С одной стороны, Ли радовалась тем теплым отношениям, которые были у Миры с отцом. Но с другой, ей было от этого больно. Она была счастлива за кузину, но тем острее жалела себя. Ли начала потихоньку привыкать к этим людям, но при этом так сильно скучала по маме с папой, что еще не могла полностью отдаться новому чувству и стать полноценной частью новой семьи. А если учесть, что от силы десять минут назад она пережила попытку Боди до смерти ее напугать, чувства ее были в полном беспорядке.
Мира говорила что-то Маркусу, но Ли никак не могла сосредоточиться на ее словах. Предостережение Боди — «на нашей земле неприятель» — так и крутилось в ее голове, затмевая остальные мысли.
— К нам утром никто не заходил в гости? — выпалила она.
Осознав, что вопрос был совершенно не связан с темой разговора, она покраснела и извинилась.
Мира поспешила ей на помощь:
— Ли показалось, что она увидела у тебя в кабинете какого-то человека, когда вернулась домой, — пояснила она Тристину.
Тристин беспокойно поерзал на стуле.
— Нет, в это время никто не заходил. — Он на мгновенье замешкался. — Но ближе к обеду ко мне действительно приходила гостья. Женщина по имени мисс Тер
Вмешалась Пег:
— Дорогой, ты думаешь, сейчас время для этого?
— Вряд ли настанет время лучше, — произнес Тристин уверенно. Что бы секунду назад ни заставило его задуматься, от сомнения не осталось и следа.
— Что за мисс Тери? — спросила Мира. — Кажется, я ее раньше не видела.
— Так и есть, — ответила Пег, разглаживая ладонями несуществующие складки на брюках.
— Да, — сказал Тристин. — Раньше она у нас не бывала. Ли, мягко сказать не получится, поэтому скажу как есть. Она какое-то время поживет у нас, чтобы помочь тебе приспособиться к новой жизни.
Мира насмешливо фыркнула.
— Гувернантка? Серьезно, пап?
— Я бы не назвал ее гувернанткой, — возразил Тристин. — Мисс Тери — квалифицированный поведенческий терапевт. И хоть мы и не обсуждали это подробно, Ли знала, что такой человек в нашем доме может появиться.
Ли действительно знала. Тристин и раньше об этом заговаривал, но как-то мимоходом. Так что новость оказалась все-таки для нее полной неожиданностью. Смутившись, она сжала пальцы в попытке нащупать рукава толстовки, но ее защитная броня была в стирке. Тогда она накрыла ладонями запястья противоположной руки и стала водить большим пальцем по выступающим шрамам. Опустив глаза, она впервые обратила внимание, какими стали ее руки. На все эти синяки и ссадины было страшно смотреть.
— Не много я заработала к себе доверия с тех пор, как приехала, — тихо произнесла Ли.
— Я тебе доверяю, — объявила Мира. Она пристально посмотрела на Маркуса, как бы ожидая от него ответа.
— Ты очень добра. Все вы были ко мне добры.
Это была неправда. Маркус был негодяем, но остальные действительно изо всех сил старались помочь ей почувствовать себя как дома. У Ли защемило в груди. Они принимали ее с распростертыми объятиями, а она все портила.
Удивившись, что говорит это вслух, она призналась:
— Просто я не понимаю, как могу жить как ни в чем не бывало, не зная, что случилось с мамой и папой. Я и сама хочу успокоиться, но незнание мне не дает. Как будто между мной и нормальной жизнью стоит стена.
Тристин посмотрел на нее тем же усталым, но терпеливым взглядом, которым так часто одаривал Миру.
