Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не зная, что делать и куда идти, но тут зазвонил телефон.
— Тристин Симмонс, — произнес Тристин, отвечая на звонок. — Начо? Не так быстро. В смысле нам надо уехать из дома? Полиция распорядилась перевезти нас в убежище? Двадцать минут. Встретимся у входа. Но мы никуда не поедем, пока не услышим внятного объяснения.
Начо проехал на огромном лимузине через ворота особняка и понесся в охристый свет заката. У дома, пока все набивались в лимузин, Ли хотелось что-нибудь сказать — извиниться, подбодрить всех, выразить недовольство, да что угодно — но она поняла, что остальные тоже не знают, что говорить и как интерпретировать ситуацию. Теперь же Мира просто глядела в окно на густеющие сумерки, а Тристин и Пег, держась за руки, смотрели прямо перед собой.
— Ли, ты здесь совершенно ни при чем, — неожиданно сказала Пег.
— Что? А! Нет, я не про это думала. Я…
Ли опустила взгляд и увидела, что водит большим пальцем по одному из шрамов на запястье. Сделав над собой усилие, она не стала его прятать и произнесла:
— Видимо, у меня выработалась привычка так делать, когда я нервничаю. А я сейчас нервничаю. Но знаю, что я здесь совершенно ни при чем. Виноваты те, кто так с нами поступает, — не я.
Тристин, пытаясь ее подбодрить, устало ей улыбнулся.
— За очень короткое время ты проделала большой путь. Уверен, Мира говорила тебе, что я бываю немного скуп на похвалу, но я горжусь тобой. — Он повернул голову к Мире. — Вами обеими. Вы просто замечательные.
Не дав им возможности ответить, Тристин перевел внимание на Начо.
— Объясни-ка еще раз: почему мы должны с тобой ехать?
— Как я уже сказал, — начал тот, — я был у себя дома, и тут зазвонил телефон. Звонил детектив, который несколько раз уже приезжал в поместье. Крупный такой.
— Тай? — догадалась Ли. — Детектив Тайрон Милбэнк?
— Ага, он. В общем, звонит он мне и говорит, что всю семью надо перевезти в убежище. Говорит, если в поместье приедет полиция, это вызовет подозрения. После того, что случилось той ночью, вокруг вьется слишком много журналистов и папарацци. Сказал мне погрузить вас всех в машину и поехать по вот этой дороге куда-то в самую глушь, а дальше нас встретит вооруженная охрана.
— По мне, звучит как-то сомнительно, — сказала Мира.
— По мне тоже, — согласилась Ли. — Ты уверен, что это был Тай?
— Голос был его. И говорил он как коп. Сказал, они что-то выяснили о том типе, который приходил всех перестрелять. Что он работал не один и что эти люди не остановятся. Сказал, вас должен увезти я — чтобы это выглядело так, будто вы просто поехали всей семьей в ресторан. Дальше мы встретимся с копами, и они уже сделают все остальное. Это все, что он мне сообщил.
Начо блеснул в зеркало заднего вида широкой улыбкой.
— Что ты об этом думаешь, Пег? — спросил Тристин.
— Я согласна с девочками. Как-то это подозрительно. Может, нам лучше развернуться и поехать прямо в участок? Там со всем разберемся.
— Послушайте, — сказал Начо, — до места, где мы должны встретиться, осталось совсем немного. Доехать ничего не стоит. Будет выглядеть подозрительно — клянусь, я проеду мимо. Прорвусь, если придется, но не думаю, что до этого дойдет. Ну, кто, кроме нас, знает, что вас везут в убежище? Только вы и копы. Даже я не знал, пока мне коп Тай не позвонил.
— Хорошо, — сказал Тристин. — Поедем дальше. Но ты не остановишься, пока я тебе не скажу.
— Конечно, — произнес Начо каким-то слишком, как показалось Ли, оживленным голосом. — И вот…
Начо повернулся на своем водительском сиденье и протянул Тристину револьвер.
— Можете взять. На всякий случай.
— За каким чертом ты его с собой носишь? — проревел Тристин.
У Начо вырвался нервный смешок, и Ли увидела, как по его шее, словно по столбику термометра, поднимается краснота.
— Странные звонки из полиции. Встречи в какой-то глуши. Группа убийц у вас на хвосте. Разумеется, я взял с собой пистолет!
Тристин покачал в руке тяжелый револьвер.
— Да, — сказал он тихо и неуверенно. — Что ж, спасибо, Начо.
— De nada, — ответил тот.
Тристин открыл барабан револьвера. Присмотревшись, Ли заметила, что тот полностью заряжен. Тристин вернул барабан на место и, засунув револьвер в карман пиджака, откинулся на кожаную спинку сиденья. В темноте его лицо казалось суровым и мрачным.
Пег прижалась к нему и прошептала:
— Все будет хорошо.
Лиловые сумерки постепенно сгущались, растворяясь в подползающей с востока ночной темноте, а лимузин так ехал и ехал по дороге. Ли, как и Мира, смотрела в окно. Чем темнее за ним становилось небо, тем сильнее нарастала в ней паника. Она понятия не имела, где они и куда направляются. Да, она не знала этого и до того, как наступила ночь, но опустившаяся тьма обострила ее беспокойство.
— Ну вот, началось, — сказал Начо. — Впереди что-то есть.
— Что? — дрожащим голосом спросила Пег.
— Кажется, там у обочины припарковано несколько грузовиков, — ответил Начо, щурясь и вглядываясь в темную даль.
— Объезжай их, — скомандовал Тристин. — И ни в коем случае не останавливайся. Ясно?
