— Я и не говорил, что достойно. Просто такова моя жизнь. Если я, конечно, не захочу вернуться к прежней. Той, в которой я был сломлен. Запуган. Одинок. Я выбрал жизнь, в которой я больше никогда не буду тем напуганным маленьким мальчиком. Я знал, что с картелем я обречен остаться им навсегда, поэтому решил смотреть выше и присоединился к тем, кто контролирует
Ли выпрямилась.
— Я бы отдала за тебя жизнь.
— Я верю, — кивая, с улыбкой ответил Начо. — Но я ни за тебя, ни за кого другого умирать не собираюсь.
Ли усмехнулась уголком рта.
— Неужели ты не видишь, что из-за этого ты все так же запуган и одинок? И господи, как же ты сломлен. Так сломлен, что в тебе не осталось ничего человеческого. — Ли отвернулась от него и снова пошла, уже более твердым и уверенным шагом. — Куда мы идем-то? — спросила она. — Давай уже поскорее с этим покончим.
— Так просто? — удивился Начо. — Даже не попытаешься меня остановить?
— Ты сказал, что если ты меня не убьешь, то убьют тебя. А я не шутила, когда говорила, что ты мой друг и я за тебя умру.
— Налево, к тому зданию, — сказал Начо с какой-то хрипотцой в голосе, которой минуту назад еще не было. — Внутрь, а потом по лестнице.
— Почему туда? — спросила Ли.
— Я делаю, что мне велено.
— Кем велено?
— Если я тебе это скажу, то с тем же успехом могу и отпустить, потому что все равно буду трупом.
По телу Ли раскаленной лавой разлилось негодование, смешанное с отчаянием.
— Кто устанавливает правила? — закричала она. — Кто он такой, что в последние пять минут своей жизни я не имею права узнать его имя?
В ответ Начо только указал кивком на лестницу.
— Можно остановиться, — сказал он, когда они поднялись наверх и дошли до середины антресольного этажа. — На колени.
Ли упала на колени.
— Почему мои родители? Ты можешь хоть это мне сказать?
Начо пожал плечами.
— Тут большой тайны нет. Твой папа подошел слишком близко к тому, чтобы раскрыть нашу организацию. Так близко не подбирался никто еще со времен моих прабабушек.
Ли проглотила подступивший к горлу ком.
— А мама?
— Неизвестно, что он успел ей рассказать. Той ночью должна была умереть и ты. По той же причине. — Начо покачал головой. — Но ты решила пойти в кино. Жизнь — странная штука.
Закончив говорить, Начо стал обходить ее по кругу, а Ли перебирала коленями по бетонному полу, чтобы все время оставаться к нему лицом.
— Что ты делаешь? — усталым голосом спросил он.
— Я сказала, что готова за тебя умереть. Но не говорила, что это будет просто. Меньшее, что ты можешь сделать для своей подруги, — это посмотреть ей в глаза, прежде чем вынесешь ей мозги.
Начо тяжело вздохнул и поднял пистолет.
Ли посмотрела в его черное дуло. Ручеек пота потек у нее по спине. Начо был ей ненавистен. Причем каким-то странным образом она больше ненавидела его за предательство, чем за запланированное убийство.
Ли сжала зубы, сдерживая себя, чтобы не начать покрывать его ругательствами, и усилием воли направила свои мысли в другую сторону. Ей не хотелось умереть, думая о человеке, которого она ненавидит. Ей хотелось думать о тех, кого она любит. Глядя Начо прямо в глаза, она начала нашептывать их имена.
— Тристин. Пег. Тай. Мира. Маленький Боди. Маленький Боди, — повторила она. — Большой Боди, — вырвалось у нее. — Подожди!
Начо опустил пистолет.
— Умолять нет смысла. Мне придется это сделать.
— Нет, — ответила Ли. — Я не об этом. Я хочу сказать, что я… что я тебя прощаю.
Услышав эти слова, Начо впал в бешенство.
— Я собираюсь тебя убить, а ты меня прощаешь? Я убил твоих родителей, причинил тебе столько боли. За это ты тоже меня прощаешь? Или это какая-то уловка, чтобы потянуть время?
Ли покачала головой, ком в горле мешал ей ответить. Прикусив нижнюю губу, она выдавила:
— Я так устала, Начо. Я знаю, ты прекрасно понимаешь, каково это. У меня была Мира, Боди, все остальные. У тебя не было никого. Если бы не они, может быть, я бы стала как ты. Я долго носила в сердце эту ненависть, эту боль, но я видела, что случается, когда человек направляет их не в то русло. Я этого не хочу. Что угодно, но только не это. Поэтому да. Я прощаю тебя за все.
Начо нахмурился.
— Закончила пороть чушь?
Ли кивнула.
Начо снова поднял пистолет. Черная дыра его дула уже не смотрела на нее так твердо. Рука у Начо тряслась.
— Да чтоб тебя! — прорычал Начо.
Он схватился за пистолет обеими руками. Черное дуло продолжало трястись.
— Да чтоб тебя! — повторил он громче.
Ли увидела, что взгляд его заметался из стороны в сторону.
— За нами наблюдают, да? Эти люди убьют тебя, если ты не убьешь меня. А затем они сделают это со мной.
Лицо Начо от напряжения стало бледным, как у мертвеца.
Ли выдавила из себя улыбку.
— Все хорошо, Начо. Ты все сказал верно. Мне все равно конец. А ты живи свою жизнь. Я готова.
