Либгерик полностью

– Ну как, – ответил он, – ты же вон какие дерева набросала. А раньше их не было. А ты, как трактор на лесозаготовках – вон, сколько приперла, о-ё…

Я засмеялась и возразила:

– Это живые тополя, а не бревна, Мишка!

Он покачал головой, ответил упрямо:

– Не, зачем так говорить? Бревна и есть.

– Но почему ты так считаешь? – несколько обидевшись, поинтересовалась я.

– Да вон, посмотри, они у тебя не качнутся совсем.

– Ага! – согласилась я. – Так и есть! Это же реликты, понимаешь? Древние гиганты. Они уже окаменели прямо.

– Даже в скале есть мусун, – ответил он. – Скрытый мусун, вот как. А эти тополя – внутри у них текут целые реки, ага.

– Ну и как же мне их обозначить? – насмешливо спросила я.

– А так, – сказал Мишка и провел грязным ногтем по рисунку.

И что-то мелькнуло такое… Хотя ноготь его дурацкий меня сбил, и я сказала, чтобы он сейчас же остриг ногти. Сунула ему ножницы. Мишка послушно обрезал ногти над бумажкой, завернул их и положил в печку. А я дала ему карандаш и попросила нанести этот мусун, как он говорит, на тополя. Мишка покачал головой.

– Э-э, мусун надо поймать, уловить. – Он сделал такое движение в воздухе, как если бы ловил комара. – А я уже не чувствую его.

Но все-таки перед уходом в тайгу на ручей Кит Мишка вдруг напомнил мне про эти тополя и попросил тот рисунок. Я тут же принесла альбом и карандаш. Мишка нетерпеливо схватил карандаш и нанес буквально несколько штрихов, и все, вернул мне и ушел. Я посмотрела – и глазам не поверила! О боже. Тополя стали другими. Они… они ожили. Невероятно! Этот недоучка-зоотехник, темный лесник, беглец – как он смел… То есть – как он смог? Тополя стояли вроде бы те же, но они уже как будто смотрели на меня своими столетними дремучими глазами. И уже не были бездвижными, вот что. Тополя как будто слегка меняли свое положение… В них было что-то беспокойное, неуловимое… Я готова была погнаться за егерем и беглецом… И я вышла, поплелась в темноте к речке. Они уже загрузили лодку и оттолкнулись веслом от берега. Пошли, не заводя мотор, к морю. Я не смела их окликнуть. Смотрела. Надо мной темнели уходящие кронами в ночь реликтовые тополя. Мне почудилось, что они уже знают все о нас с Мишкой.

Я показала этот рисунок, исправленный как будто двумя-тремя ударами Мишки, Мэнрэк и Виталику, они похвалили работу…

Как Клыкастый Олень жил там, на ручье, в непролазных отрогах Хамар-Дабана? Мы о нем ничего не знали. Виталику некогда было туда подниматься. В заповеднике летом много дел.

Мне не терпелось снова увидеть Маленького Оленя, показать ему другие мои работы… Хотя я убеждала себя, что, возможно, все это случайность, ну поправки Мишкины. Откуда ему знать законы живописи, рисунка?

Кит не показывал носа. О розысках Мишки тоже не было никаких известий.

…Как вдруг однажды под утро, уже в самом конце лета Клыкастый Олень сам объявился в доме егеря. Потемневший от горного солнца и дыма, с вяленой изюбрятиной в мешке, отпустивший крошечную бородку, усики. Солнцем и дымом от него запахло в доме. Виталик и Мэнрэк благодарили его за таежный гостинец, но укоряли за безрассудство. К чему подвергать опасности и себя и других? Миша покорно их выслушивал… А уже за утренним чаем назвал главную причину своего визита. Ему приснилась лиственница.

Все онемели. Виталик буквально застыл с поднятой чашкой, полной ароматного чая. Мэнрэк тихо хохотнула:

– Что это ты говоришь, парень?

Миша отвечал, что говорит о своем сне. Снилась ему огромная лиственница с красноватым стволом, перекрученным, с одной стороны обожженным молнией, со сломанной макушкой, на которой устроил кто-то гнездо. Стоит лиственница возле шумной реки, видно, там перекат.

Виталик звучно опустил чашку на блюдце и внимательно посмотрел на таежного гостя.

– Да?.. Много таких мест…

Миша отрицательно покачал головой.

– Рядом с лиственницей белая скала.

– Хм… Ну и что же?

– Михаил, и ты пришел сюда рассказать этот сон? – спросила Мэнрэк. – А если бы столкнулся с кем-то? С участковым? Снова захотелось в кутузку?

– Нет, зачем, – примирительно ответил Клыкастый Олень. – Мне надо с этой лиственницы дранка. Я все расскажу. Найти, сделать два надруба со стороны восхода солнца, отколоть такой вот длины, и все. – Он показал, какой длины ему нужен скол.

Виталик поперхнулся чаем. Его глаза просто горели синевой.

– За-че-э-м? – спросил он придушенно.

– А, – ответил Мишка, – для бубна, колотушки.

Воцарилась тишина. Мы все смотрели на Мишку как на инопланетянина.

– Подожди, – проговорил Виталик и дернул себя за кончик бородки. – Подожди, подожди…

– Не, – откликнулся Мишка, – сколько еще ждать? О-ё, надо делать.

Виталик посмотрел на нас с растерянной улыбкой. Мы тоже были в недоумении.

– Просто найдите лиственницу, отщепите, а я потом приду и заберу, – умиротворенно говорил Мишка. – Ага?

Виталик наконец собрался с мыслями.

– Во-первых, – начал он, приосанившись и постукивая ладонью по краю стола, – во-первых, зачем тебе это надо? Бубен, а? Во-вторых, почему бы тебе самому не поискать там в верховьях похожую лиственницу? Что это вообще за цирк?