– Шаман? – устало переспросил Кит. – Остался.
– В тайге?
– Ну, самое, да, а что? Там его дом, самое, как говорится.
– Но… Но… у него же там нет еды?
– Добудет.
– Чем?
– Ты дашь мне спокойно раздеться? – с раздражением спросил Кит. – Или, может, мне лучше и не раздеваться?
– Давай, давай, – сказала я и бросилась на кухню. – Сейчас приготовлю ужин, ты же голодный, из тайги.
Кит раздевался, потом умывался, а я разогревала на плитке картошку с тушенкой, заваривала чай. Кухонька там была совсем крошечная, и мы обычно трапезничали в большой комнате за круглым тяжелым столом на толстых резных ножках.
– Надеюсь, есть выпить? – спросил Кит.
– Да, вино, «Букет Молдавии».
– О, марочное. Давай.
С мороза лицо у Кита было красное, глаза и так блестели. Чуб свалялся. Я налила ему вина.
– А себе?
Я ответила, что утром пойду в училище и не хочу, чтобы от меня пахло.
Кит шумно потянул носом.
– От тебя всегда чудесно пахнет.
Я подобралась, настороженно глядя на него.
– Ну чуть-чуть плесни, поддержи компанию-то, самое, – попросил Кит.
И я слегка пригубила вина. И напомнила о Мишке. Кит азартно закусывал и не отвечал. Я снова спросила о Мишке.
– Да чего ты беспокоишься, самое. – Кит вскинул веселые серые глаза на меня, зачесал назад чуб. – Думаешь, я его в пропасть столкнул, да? Или в проруби утопил? – Он засмеялся на мой испуганный вид. – Даже если бы и хотел: что с ним с-станется? Шаман тут же полетит на крыльях своих помощников. А в проруби к его услугам щука, таймень. Первые слуги шамана. Он мне рассказывал в тайге, у печки…
– Вы ночевали в зимовьях?
– Ну, первую ночь так, устроили стенку из лапника, под себя тоже лапник, а три бревна положили, подожгли, они всю ночь горели, нормально было. А потом уже и в зимовье вышли, самое… Хорошо в горах, Лида! Ущелья в сосульках, сугробах. Солнце светит, как на курорте. Воздух чист, как перышко лебедя. Ух!
Он снова выпил и взялся за еду. Я терпеливо ждала. Он взглянул на меня исподлобья.
– Что, ждешь про Мишку? И самого Мишку?
Я смутилась, отвела взгляд, передвинула тарелки… Кит молча ждал ответа, медленно жевал. И был мне невыносимо противен. Да, в нем сейчас сконцентрировалось все душное, тяжкое, что есть в мужиках. Как запах грязных портянок ихних. Они смотрят на нас, как на собственность. Каждый из них считает тебя собственностью. Давай, мол, заголяйся, раздвигай ноги, ты создана для этого, ну. Как будто хотение мужика для женщины закон. Паскудство какое. Утри нос, донжуан! И дои себя сам.
Я снова посмотрела на него, но уже с вызовом, откинула волосы и ответила:
– Да.
Кит набычился, снова принялся за картошку. Взял бутылку и налил себе, залпом выпил.
– Сережа, – твердо сказала я, – это уже похоже на какой-то спектакль. Просто скажи, что с Мишей.
Кит мотнул головой, как будто отгонял надоедливую муху.
– Да ничего. Бегает по тайге, ставит капканы. Зверя добывает на бубен. Не с дырками же ему быть?
– Кому? – не поняла я.
– Да бубну, не Мишке, ему одну дырку прикрыли. А на бубен нужна кожа, а для этого надо специально убить зверя. Вот он и гоняется.
– С капканами?
– Ну а что.
– Но… но… что же он там будет есть?
– Жратву! – рявкнул Кит.
Я поморщилась:
– Не ори, а? Я не глухая.
– А чё ты пристала? Мишка да Мишка. Все у него хорошо. Он в том зимовье Виталика. Есть там запасы. А сам Виталик уже ушел. Мишка поохотится, себе там чего заберет, а остальное оставит в уплату этому егерю. Или вон ты заплатишь картинами?.. – Он нехорошо ухмыльнулся. – Гляди, Лидочка, потом к делу твои картины пришьют…
– К какому делу?
Кит вскинул брови.
– А ты забыла? Совсем забыла? Что наш шаманчик-то, с-самое, беглый, по сути, зэк, самое?
– Но ты же сам утверждал, что его оговорили?
– Хм, утверждал… Ну утверждал. Да не все.
– Что еще? – спросила я, глядя во все глаза на Кита.
– А то, что… когда на катере он удирал из заповедника, за ним поплыли на моторной лодке мент и лесничий. А тут как по заказу налетела сарма, да и не сама, а ее двойник. Но и этого было достаточно, чтобы перевернуть лодку, самое. Бултых! А катеру что, он шел и шел поперек волн. Так те двое и захлебнулись насмерть. Мы и не видели. Полуслепые были с похмелья… Чего нам назад глядеть. Скатились в каюту, чай сварганили. Рулевой вперед глядел… А что там позади? Ну поселок, заповедник, где нам уже ни капли никто не давал по распоряжению директора. Запойная была команда…
Я растерянно смотрела на Кита.
– Но ты не рассказывал…
– Не рассказывал, – согласился Кит, вздыхая и поглаживая ладонью поверхность стола. – Потому как… Необязательно все рассказывать.
– Так это Мишка виноват? В гибели людей?
Кит просмеялся трубно, как какой-нибудь сивуч.
– А кто? Я, что ли?.. Он, тунгус дырявый. Он! Всюду сеет смерть, пожар и неразбериху.
Меня как током ударило. Я точно уже слышала эту фразу! Или думала этими же словами. Или вообще – когда-то это все было.
– Ну что ты, самое, так глядишь? – спросил Кит. – Ладно, не будем слишком драматизировать… Но знаешь, лучше бы от него держаться подальше, вот, с-самое.
– Подожди, подожди… Но ты же сам кинулся его выручать?
Кит нехотя кивнул.
