Либгерик полностью

Да, надо было срочно искать новую квартиру, зря мы пригрелись там, в доме на Ангаре. Как-то расслабились. А на самом деле, кто там была я? Квартирантка. А Мишка и вовсе беглый элемент. Меня разбирала досада. Ну почему Кит не шаман? Почему не умеет вселять мусун в краски и линии? И почему не умею этого делать я сама?!

На следующий день действительно приехал грузовик с дровами, березовыми и еловыми. Все сгрузили во дворе. И Мишка послушно взялся за колун. Старик тоже начал помогать – относил поленья в сторону и складывал их. Я нервничала, не получив Мишкиной подсказки о Матери-оленихе. И из-за того, что надо было искать квартиру. И вообще – из-за всего! Из-за дурацких подозрений, которые так и стояли курчавыми баранами в глазах этой толстозадой тетки, пропахшей какими-то карамельными и вместе с тем горькими духами. Как я не люблю эти восточные духи! Эти душные восточные краски… Мне милее северные прозрачные цвета.

Что может быть между мной и престарелым Лиеном? Вот же сволочные обстоятельства. Стоит только тебе дать слабину, поддаться им, и все, ты уже в капкане, отгрызай теперь лапу. Буквально чуть-чуть уступить, согласиться на небольшое предательство, и все. Это превращается в какой-то липучий комок, и он тяжело ворочается рядом, тащится за тобой, прилипнув к хосту, и делается все тяжелее, больше. Это надо обрубать сразу! Не давать никакого шанса чужим надеждам чужих далеких людей.

Так думаю я сейчас, все изведав. А тогда лишь смутно подозревала, что влипла в какую-то историю… Меня будоражило желание творчества, славы. Это желание лишало меня сил что-то прервать, сказать «нет». Меня влек за собой липкий ком призрачной славы, и он катился вниз. Но этого понять я еще не могла.

Я заказала переговоры с Танхоем, и уже вечером говорила с тетей Олей, Мэнрэк. Я просила у нее помощи. Сказала и о том, что от Мишки мне надо передать им подарок. Тетя Мэнрэк не могла понять, за что и какой подарок, по телефону я не хотела говорить. Она спросила, где сейчас Мишка. И я призналась, что со мной. Повисло тяжелое молчание. Наконец тетя Мэнрэк сказала, что я могу хоть прямо сейчас упаковать вещи и поехать к ней в Танхой. Без Мишки. Но этого сделать я не могла. Во-первых, мне надо было дотянуть хотя бы до летнего отпуска в детском кружке, а во-вторых, Мишку упустить я просто не могла. И это, пожалуй, главная причина. Тогда тетя предложила поехать к ее родителям – хоть там и тесновато, но жили же они когда-то в чуме целой огромной семьей.

– А Миша? – спросила я.

– Лида, ну что он тебе? На что?.. У тебя же есть давний и лучший ухажер – Сережа, – сказала Мэнрэк. – А этот Мальчакитов просто балбес. Дулбун. У него в голове гречневая каша.

Я не выдержала и коротко просмеялась. Так и увидела бледное лицо тети с раскосыми глазами, ударяющей себя кулачком по лбу.

– Тетя, я… люблю его.

– Кого? Дулбуна?

– Да.

– Так разлюби его! – воскликнула она. – Зачем он тебе нужен?! Рано или поздно… Как говорится, вейся, веревочка, а все равно оборвешься.

– Ой, тетя, если бы все так просто было.

– Ладно, – сказала тетя, – ты там не нервничай, береги себя, тебе рисовать надо, детишек воспитывать, много еще чего, твой аргиш[21] только начинается… Э-э, не телефонный разговор, хватит. Я завтра приеду и поговорим.

Ну, завертелось! Я предупредила Мишку о приезде тети Мэнрэк. Мишка, уставший после колки дров, сидел на крыльце, курил. Старик ушел в дом и лежал там, у него поясницу схватило.

– Не хочу с ней говорить, – сказал Мишка. – Уйду куда-нибудь. А еще дня через три и совсем пойду в тайгу, ага. Продам еще соболя, выдру. Остальное ты ей передай.

Сердце мое сжалось.

– Нет, Микчан… подожди… Не уходи так быстро. Сейчас мы что-нибудь придумаем с тетей. Поживем у ее родителей.

– Не-а…

– Я ведь «Мать-олениху» не написала даже. Как мне быть? Потерпи немного.

– Ты рисуй ее так, – сказал Мишка, неторопливо выколачивая пепел из трубки. – Как вот этот пепел, но из светляков, а вокруг только ночь.

И он кивнул на уносимый ветром пепел. Глаза мои расширились. Я вперилась в Мишку.

– Из светляков?

– Ага. И только черточки гор внизу. Так надо.

– Откуда ты знаешь?

– Увидел.

Но я и сама мгновенно это увидела! Ах, почему же не могла сразу рассмотреть? Я глядела на Мишку во все глаза. Кто же он такой? Откуда свалился?

– Миша… Микчан… – Я протянула ладони и взяла его за лицо, как величайшую хрупкую драгоценность.

Мы поцеловались. От него так вкусно пахло еловой смолой и корой берез. Березовый человек, илэ, все мы, эвенки, березовые люди. Люди с березовой звезды Чалбон.

Что же нам делать?

…И мне еще надо написать эту звезду и многое, многое другое. Как я могу отпустить Мишку?

Старик попросил позвонить Лиену, пусть привезет лекарство от спины. Я сходила до телефонной будки и позвонила. Чайки на Ангаре так громко кричали, что заглушали телефонные гудки, а дверь перекосило, и она плотно не закрывалась. Да и с одной стороны было выбито стекло. Я заткнула одно ухо и услышала гудок, а потом… ну, чей голос? Голос Лиена. Уф. Я передала ему просьбу отца. Тот ответил, что приедет вечером.