Некоторое время Шустов просто сидит, ни к чему не притрагиваясь, и бессмысленно глядит перед собой. Кореец не спускает с него черных глаз, хотя и наворачивает на вилку лапшу, отправляет ее в рот.
Наконец Шустов тоже оживает и берется за еду… Но тут же все оставляет, берет мобильник и звонит компаньону Буряеву. Тот не отвечает. Тогда он звонит в бухгалтерию. Слышен прерывистый взволнованный голос Надежды Алексеевны.
– Олег… Олег Кириллович?.. Господи… Простите… я не могу говорить.
Внезапно слышен молодой четкий голос:
– Гражданин Шустов?.. Отлично. Вам необходимо явиться…
Шустов прерывает связь. Сидит в задумчивости, барабаня пальцами по столу. Кореец все не спускает с него глаз. Шустов снова звонит. Кристина не отвечает. Он еще звонит. Еще. Кристина перезванивает.
– Я же тебе сказала, что… – начинает она с возмущением.
Но Шустов перебивает ее:
– Срочно звони Владу. В «Трех белых конях» обыск. Маски-шоу. Костя в наручниках. Надежда Алексеевна под дулом.
Кристина молчит.
Шустов рвет воротник, ему душно.
– Опер готов был ухватить меня за голос, чтобы захомутать. Слышишь?
Кристина молчит.
– Блядь… – ругается Шустов, – что там стряслось? А?
– То, что и должно было, – отвечает Кристина.
– Какого черта?! Может, позвонишь оперу и сдашь меня с потрохами?
– Перестань.
– Номера счетов, адреса цехов, общаг, где проживают швецы-китайцы?
– Перестань. Успокойся. Сейчас я позвоню Владу.
Перехватывает взгляд корейца. И тот холодно ему улыбается. Шустов отворачивается.
– Зараза… чего пялиться… – бормочет он.
Звонок. Хватает мобильник. Слушает. Кристина. Она сообщает, что Влад ничего не может поделать. Даже поговорить с ним нельзя. Дозвониться удалось лишь до Тани, его жены. Против него начато служебное расследование о превышении должностных полномочий, и сам он повис на волоске. Любое лишнее движение – и все.
– Извини, я больше не могу говорить, – произносит Кристина и отключается.
Шустов молча созерцает мобильник. На его лице растерянность сменяется отвращением. Он снова ловит проницательный взгляд корейца в очках.
В его ушах стоит какой-то неумолчный звон, шорох. Как будто сыплются камни, что ли. На него находит полное отупение. Все происходящее он воспринимает со стороны. Нет, изнутри. Но сверху какая-то куча глины давит. Он ничего не понимает.
Только что все было по-другому. Он преуспевал, да, был преуспевающим человеком, разве нет? Преуспевающим бизнесменом… Отдыхал в Сеуле… Дома его ждал дом, привычный достаток.
Шустов даже головой покрутил, словно пытаясь сбросить этот морок, это что-то, прилипшее вдруг к нему. Почему к нему? Почему сейчас? Что случилось? Да сколько там бандюг, барыг, миллиардовых воротил. А накрыли почему-то его, Шустова. И как раз сейчас. Просто прихлопнули, как мошку. Долго он вился. Кому это мешало?
Шустов оглядывается и делает знак бармену. Вежливый молодой плечистый кореец подходит. Шустов просит бутылку соджо. Тот не понимает. Дринк. После серии жестов наконец врубается и вскоре приносит бутылочку, открывает ее. Шустов сам наливает. Быстро выпивает. Ему хочется еще быстрее напиться и пойти разбить очки тому корейцу. Расквасить ему морду.
Шустов наливает еще.
Уже все ясно, так что мозговой штурм не понадобится. Абсолютно все понятно. Рано или поздно это должно было произойти, Кристина права. Зачем лукавить перед собой? Разыгрывать трагикомедию? Рвать рубаху, кидаться за соломинками… Раз взяли за жабры Влада, главного покровителя, то никто уже ничем не пособит. Сейчас все начнут сдавать друг друга. И уже наверняка Костя его сдает, сдает с потрохами… Добрались, дотянулись. И в общем, сам Шустов и ожидал такой развязки, удивляясь, что все так затянулось, эта афера с шубами-дубленками.
Шустов осушает еще рюмку. Еще. Да разве это серьезный напиток. Ему хочется обыкновенной полноценной водки. Чтобы уж шарахнуло по мозгам. А от этого соджо только все четче, и яснее, и беспощаднее.
Проиграл.
Он, Олег Шустов, проиграл окончательно и бесповоротно.
Вот он и пришел к своей цели. Задавался вопросом, мол, есть ли у всего эта цель. Есть. Вот она. Прямо перед ним.
И тут он ясно вспомнил, чем же закончилась та
Больше Шустов ничему не удивлялся. Кристина тоже особенно не изумилась, найдя его пьяным в номере. Он глупо лыбился, лежа на кровати в белом толстом халате, и разводил руками.
– Пам-пам-пам, – напевает он. – Все закономерно, милая… Так учил геолог Петров. Абсолютно все. Хотелось мне нажраться… ну, я и нажрался. Раз появился повод. Не сердись.
– Повод всегда найдется, было бы желание, – устало отвечает Кристина, расстегивая плащ.
– А ты знаешь… Я даже, собственно, рад.
– Еще бы.
