Клути в деталях не разбирается. Видит только, что парень не шутит и точно дурное задумал. А тогда беды не миновать… Ты меня пугать собрался? Ты! Жалкое ничтожество! Но Стаффорд перед ним не пасует – оба за стол схватились: «Да что мне тебя пугать – бродягу эдакого; а вот того, в черном плаще, можно и припугнуть…»
Это он про Джорджа Данбара, конечно. От этой мысли в голове у Клути зашумело. Что Стаффорд может и правда всерьез навредить, он не верит, но и Джоржа он не первый день знает – выдаст с потрохами; испортит все, а ведь он в это дело душу вложил. Сам ничего не говорит, все слушает, как тот, напрягся весь от страха и возбуждения, дышит, тяжело, как собака, и вдруг как зарычит: «Тыщу на бочку! В двадцать четыре часа как на берег сойдем, послезавтра, мистер Клути! Я все сказал!» – «Тыщу фунтов, к послезавтрему, – повторяет Клути. – Да ради бога! А сегодня вот тебе, пес ты шелудивый…» И врезал ему со всего маху, взбесился-то, видать, не на шутку. Стаффорд отлетает, крутанувшись, вдоль переборки, а Клути, глядя на это, делает шаг и отвешивает ему второй, куда-то в область челюсти. Мужичонка, шатаясь, пятится прямо в открытую дверь капитанской каюты. Клути за ним и, услышав, как тот рухнул и покатился по полу, захлопывает дверь и поворачивает ключ… «Так-то! – говорит сам себе, – отсюда посложнее пакостить будет».
«Боже милостивый», – прошептал я.
Старик вышел из состояния монументальной неподвижности, повернул голову с лихо нахлобученной шляпой и взглянул на меня стариковскими потухшими глазами.
«Он его запер там, – мрачно проговорил он и уставился обратно в стену. – Клути не позволил бы никому, и уж тем паче такой гниде, как Стаффорд, встать на пути его большой мечты – выбиться им с Джорджем в люди, а заодно и капитана Гарри вывести. И последствия его особо не беспокоили. Те, что промышляют патентованными пилюлями – что хотят, то и воротят. Им думается, все им с рук сойдет… Он постоял, послушал немного. Слышит – глухой удар в дверь капитанской каюты, сдавленные вопли. Тут старину „Сагамора“ подбросила волна, и сквозь ужасный грохот как будто донеслось его имя. От такого удара и жуткого грохота ему пришлось из кают-компании убраться поскорее. На корме очухался немного. Как сердце екнуло-то – ночь страшная, хоть глаз выколи. Того и гляди сам ко дну пойдешь. Приложил ухо к крышке сходного люка. Сквозь ветер и шторм до него доносится, как Стаффорд колотится в дверь и чертыхается. Он вслушивается и говорит себе: „Нет. Нет ему теперь веры…“»
Когда он вернулся к капитану Гарри на рубку, тот спросил про свои вещи. Клути говорит, что очень сожалеет, но с дверью что-то не так – не открывается. «По правде говоря, не очень-то хотелось задерживаться в трюме, – говорит, – трещало так, будто корабль вот-вот на части развалится». Капитан Гарри думает: мандраж; с дверью-то все в порядке. А вслух говорит: «Спасибо, ничего-ничего…» Вся команда высматривает спасательную шлюпку. Тут уж каждый сам за себя. Клути думает, хватятся ли Стаффорда? Но дело в том, что мистер Стаффорд в море никак не отличился, так что после кораблекрушения никто о нем и не вспомнил. Где он, что он – никого не волновало. К тому же не видно ни зги, по головам не пересчитаешь. Приближался свет фонаря – это подходил буксир со спасательной шлюпкой, и капитан Гарри спрашивает, все ли в сборе? Кто-то ответил: «Все здесь, сэр!» – «Тогда готовься покинуть корабль, – говорит, – а вы двое поможете сперва джентльмену спуститься…» – «Есть, есть, сэр…» Клути хотел было просить капитана позволить ему сойти последним, но тут со шлюпки бросили абордажный крюк, крюк зацепился за фок-мачту, матросы подхватили Клути, примерились и сбросили в шлюпку – и всего делов.
Он совсем выбился из сил – с непривычки-то. Сидит на корме шлюпки, глаза закрыты, чтоб не видеть бурную пенящуюся воду вокруг. Сквозь шум ветра слышит голос капитана Гарри – тот просит старшину подождать минутку, и еще что-то неразборчивое; старшина кричит в ответ: «Только недолго, сэр…» – «Что там такое?» – спрашивает Клути. Ему аж дурно стало. Какие-то корабельные бумаги, отвечает старшина. Он нервничает. Неподходящее время болтаться тут, понимаешь. Они немного отводят шлюпку и ждут. Волны перехлестывают. Клути почти без чувств. Весь онемел. Вдруг вопль: «Вот он!» На палубе кто-то есть – они подтягивают шлюпку кошкой и без осложнений берут его на борт. Слышатся еще какие-то крики, но все перекрывает шум моря. Клути чудится, что где-то совсем рядом раздается гол3ос Стаффорда. Ветер ненадолго стихает, и голос Стаффорда тараторит старшине: он был, конечно, рядом с капитаном, все время рядом с ним, пока тот не заявил в последний момент, что должен забрать какие-то бумаги на корме; настаивал, что сам сходит; а ему сказал садиться в шлюпку… Он хотел подождать капитана, но тут море поуспокоилось, и он решил воспользоваться этой возможностью.
