Клути смотрит на него не моргая. «Ага! Такая твоя версия…» И он в ярости ударяет кулаком по столу. «А вот тебе моя: Какой сговор? Как докажешь? Ты пришел туда воровать. Ты мародерствовал в его каюте; капитан застукал тебя, когда ты шарил в ящике, и ты застрелил его. Ты убил его ради денег! Его брат и вся контора знают, что он взял с собой в море шестьдесят фунтов. Шестьдесят фунтов золотом в холщовом мешочке. Он сказал мне, где они лежат. Старшина шлюпки под клятвой засвидетельствует, что ящики были пусты. А ты – полчаса не прошло, как сошел на берег, – разменял соверен, чтобы заплатить за выпивку; ну надо быть таким идиотом! Слушай сюда. Если послезавтра ты не явишься в контору поверенного Джорджа Данбара, чтобы дать правильные показания об обстоятельствах гибели судна, я заявлю на тебя в полицию. Послезавтра…»
И что ты думаешь? Этот Стаффорд давай волосы на себе рвать. Прямо так. Обеими руками дерет и не пискнет. Клути так стол толканул, что тому пришлось за каминную решетку хвататься, чтобы со стула не упасть прямо в огонь.
«Ты меня знаешь, – говорит Клути свирепо так, – я до точки дошел, и мне уже плевать, что со мной дальше будет. Я тебя ни за грош порешу».
Тут шавка под стол и спряталась. Клути вышел и как только повернул на улицу – ну ты знаешь, ряд маленьких рыбацких домишек, темно, да и льет как из ведра, – Стаффорд распахнул окно гостиной и давай голосить: «Гнусный ты янки – однажды я отплачу тебе сполна!»
Клути идет себе дальше и только горько так усмехается, потому что тот и не знает, что уже отплатил ему сполна.
Пока мой вальяжный грубиян допивал свое пиво, его запавшие черные глаза глядели на меня поверх кружки.
«Вот тут я не до конца понимаю, – признался я, – чем отплатил?»
Он немного выправился и объяснил, что со смертью капитана Гарри его половина страховки отошла его вдове, а ее поручители, разумеется, распорядились деньгами по-своему – купили облигаций. На жизнь ей хватало. Половины Джорджа оказалось недостаточно, чтобы раскрутить лекарство как следует; в дело вошли пайщики побогаче, а этим двум пришлось продать свои доли, считай, за бесценок.
«Интересно было бы узнать, что послужило движущей силой всей этой трагедии? Вам известно, что это за патентованное лекарство?»
Услышав название, я присвистнул. Ни много ни мало – Пилюли Паркера от поясничной боли! Это ж миллионное дело! Вы наверняка о них слышали. Да они по всему миру известны. Каждый второй житель нашей планеты хоть раз да принимал эти таблетки.
«Вот это да! – воскликнул я. – Какое состояние из рук ушло!»
«Да, – буркнул он, – и все за одну револьверную пулю».
Еще он рассказал, что Клути в итоге вернулся в Штаты, пассажиром на грузовом судне из Альберт-дока. Когда вечером накануне отплытия Клути бродил по набережным, он встретил его и привел к себе домой пропустить стаканчик. «Забавный мужичонка этот Клути. Всю ночь просидели, грог пили, до самого его отправления».
Тогда-то Клути и поведал ему эту историю с той совершенно бессознательной прямотой человека, промышляющего патентованными лекарствами, а значит – равнодушного к моральным принципам. Он не озлобился, просто устал. Напоследок Клути сказал, что «хватил родины сполна». Джордж Данбар в конце концов тоже стал против него. Ясно, что никаких иллюзий у Клути уже не осталось.
Что до Стаффорда, то он так и помер бродягой в одном из приютов Ист-Энда. Уже стоя одной ногой в могиле, он потребовал себе священника: совесть его мучила за невинноубиенного.
«Хотелось ему, чтоб кто-то его успокоил, сказал, что ничего страшного, – презрительно прорычал старик мой неотесанный. – Он сказал священнику, что, мол, знает того Клути, что пытался его убить, и священник – его паства в основном из докеров и состояла – однажды мне об этом рассказал. Оказавшись в западне, этот мерзавец стал молить о прощении… Я, мол, исправлюсь, буду хорошим и все такое… Затем слетел с катушек, вопил, бросался на стены, ну это ты, поди, можешь себе представить… пока не вымотался. Сдался. Упал на пол, закрыл глаза, осталось только молиться. Так он рассказывал. Пытался вспомнить какую-нибудь молитву о быстрой кончине – настолько голову от страха потерял. Говорит, что был бы у него нож или еще что, перерезал бы себе глотку – и дело с концом. А потом – нет, думает! Лучше попытаться замок из двери вырезать. Но ножа в кармане не оказалось… Он опять давай рыдать и молить Бога, чтобы тот послал ему какое-нибудь орудие, как вдруг осенило: топор! В каюте капитана в одном из ящиков обычно держат запасной топорик… Он аж подскочил… Темно, хоть глаз выколи. Стал обшаривать ящики в поисках спичек, а нашел револьвер капитана Гарри. Заряженный к тому же. Замер весь. Мог бы разбабахать дверь в щепки, а? Спасен! Провидение господне! Спички тоже нашлись. И он думает: а не осмотреться ли мне тут как следует?»
