Я расположилась в небольшой, но уютной и очень светлой гостиной на первом этаже и слышала, как по коридорам ходят люди, как наверху что-то то и дело грохочет, как будто кто-то двигает мебель.
– Безобразие!
Малисса, воспитательница Ривера, с огорчением покачала головой.
– Они разгромят все комнаты, – пожаловалась вслух. – Неужели нельзя делать это как-то аккуратнее?
– Наверное, опасаются пропустить что-нибудь важное, – предположила я.
Посмотрела на Ривера, который, нахохлившийся, сидел рядом с пожилой женщиной, прижавшись к ней всем телом. Та постоянно гладила его по голове, силясь успокоить, но было видно, что ребенок с трудом сдерживает слезы.
– А где мама? – в очередной раз тихонечко спросил он. – Почему мамы тут нет?
Малисса тяжело вздохнула.
Я знала, что она еще не в курсе смерти хозяйки. Но уже начала подозревать неладное. Впрочем, так часто бывает. Люди обычно неосознанно чувствуют приход смерти. В атмосфере будто разливается нечто нехорошее и неотвратимое. Когда осознаешь, что случилось непоправимое, но продолжаешь робко надеяться на чудо.
– Мама скоро придет, малыш, – тихо проговорила Малисса. – Наверное, наблюдает за тем, чтобы эти остолопы вообще весь дом не разгромили.
– Остолопы? – Ривер чуть отстранился от воспитательницы и удивленно взглянул на нее. Спросил: – А что такое «остолопы»? Я раньше этого слова не слышал.
На дряблых щеках женщины затлел румянец, и она виновато покосилась на меня. Жалеет, что в сердцах выругалась. Дети в этом возрасте как губка. Легко впитывают самые грубые выражения.
– Это не очень хорошее слово, – забормотала она, силясь оправдаться. – Не повторяй его, Ривер. Иначе мама расстроится.
Я торопливо опустила голову, пряча горькие эмоции. Увы, маме Ривера уже все равно.
– Но что оно значит? – продолжал настаивать малыш.
– Это грубые люди, которые не думают о посторонних, – наконец, выкрутилась Малисса. – Злые, шумные, бесцеремонные…
– Вот и служи после этого во благо обществу, – внезапно оборвало ее насмешливое от порога.
Малисса вздрогнула и встала. Возмущенно подбоченилась напротив Дагмера, который, небрежно привалившись к дверному косяку плечом, видимо, какое-то время слушал ее объяснения. Естественно, вошел он так, что остался совершенно незамеченным ни мною, ни воспитательницей.
– Ночами, бывает, не спишь, трудишься, как пчелка, а тебя остолопом величают, – добавил с язвительной усмешкой Дагмер и неожиданно подмигнул Риверу.
Мальчик сначала робко улыбнулся, но почти сразу опять погрустнел.
– А где мама? – повторил недавний вопрос. – Вы ее скоро отпустите, дяденька остолоп?
Взгляд Дагмера ощутимо потяжелел, около рта прорезались глубокие морщины. А вот я едва не фыркнула от смеха – настолько неожиданно это прозвучало.
Наверное, всесильного лорда впервые в лицо так оскорбляют. А самое главное – и не ответишь никак. Не будешь ведь наказывать ребенка, который только что полностью осиротел.
– Ривер! – после крохотной заминки потрясенно ахнула Малисса. – Ну что ты, в самом деле! Я же просила, чтобы ты забыл это слово. Твоя мама будет сильно ругаться, если услышит его. Возможно, даже накажет тебя.
Губы Дагмера дрогнули, как будто он желал сообщить о смерти Эмилии. Но почти сразу он передумал. Должно быть, здраво рассудил последствия такого шага и оценил перспективу долгого утешения рыдающего ребенка. Поэтому лорд Гессен лишь раздраженно махнул рукой.
– Ладно, я не в обиде, – обронил сухо. – Хельга, вообще-то, я за тобой. Пойдем.
После чего поманил меня пальцем.
Я сразу же насторожилась. Как-то слишком живо вспомнились события прошедшей ночи, когда лорд Гессен чуть не выкрал меня из дома Максимилиана.
– Да не бойся ты, не до тебя пока, – правильно разгадал причину моей заминки Дагмер. – Надо сначала с расследованием завершить. Мне вот-вот голову живьем откусят. Уже три смерти за три дня.
– Три смерти?.. – шепотом повторила Малисса, и в ее глазах затеплилось осознание произошедшего.
Женщина жалобно скривилась, прижала ко рту ладони, как будто сдерживала крик.
– Ко мне, Хельга! – глухо рявкнул Дагмер, осознав, что проговорился и ему вот-вот придется наблюдать чужую истерику. – Быстро!
На этот раз я не осмелилась ему перечить. Мне и самой было неловко от мысли, что вот-вот Малисса разрыдается навзрыд, и мне придется ее утешать. Поэтому я безропотно встала и шустро рванула прочь из гостиной.
Но на самом пороге кинула быстрый виноватый взгляд на воспитательницу.
Она как раз медленно осела обратно на диван. Вцепилась обеими руками в волосы, не обращая внимания на то, что портит тем самым строгую прическу. И Ривер опять прижался к ней, безотчетно ища утешения и успокоения.
– Что будет с мальчиком? – не удержалась я от вопроса, когда Дагмер повел меня к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Понятия не имею. – Лорд равнодушно пожал плечами. – Это на моя забота. Моя забота – найти преступника в кратчайший срок.
Так-то оно так. Но все равно не по себе.
Вспомнилось, с каким отчаянием Эмилия простирала ко мне призрачные руки из мира теней, умоляя позаботиться о Ривере.
