– Тогда вперед и с песней! План доведу позже, а сейчас задача: проверить боезапас на своих самолетах на предмет отсутствия в лентах патронов со следующей маркировкой. – Бес достал патрон и зачитал номер завода и номер партии. – Срок – до обеда. И прошу: зайдите к соседям и передайте мою команду относительно боезапаса. Через пять минут у самолетов. Все!
Бессонов встал из-за стола и вышел. Остальные летчики проводили его стоя.
– Не хотел бы я против него на деньги играть, – первое, что пришло в голову Горбову, натягивающему сапоги.
– Ты, салага, его в бою не видел. Радуйся, что в одной команде, – проговорил командир звена, застегивая куртку. И после паузы добавил: – Что-то мне подсказывает, что до следующего вылета кое-кому придется сильно попотеть…
Не дойдя до КП, Бессонов встретил возбужденного замполита.
– Павел Григорьевич, у меня две отличные новости! Вам присвоено звание Героя Советского Союза. Поздравляю!
– А вторая новость?
– Наши войска в районе Калача замкнули кольцо окружения! Фашисты попали в котел! Только что передали…
– Андрей Семенович, вот за это спасибо, действительно здорово. Обидно, что без нас…
– Люфтваффе тоже не летает. Погода для всех одна…
– Что метео?
– Обещают погоду через два дня.
– НШ с комэсками еще на КП?
– Так точно.
– Андрей Семенович, я летчикам поставил задачу по проверке вооружения, прошу – проконтролируйте, чтобы отработали со всей тщательностью. Через час подойду.
Замполит подумал, что командир не совсем понял про первую новость, однако ответил «есть» и направился к капонирам.
А Бессонов вспомнил Сталина, его «поправим» и с удовлетворением отметил, что слова Верховного не расходятся с делом. Не возликовал, даже сильно не обрадовался, просто почувствовал удовлетворение. Зашел на КП. На «Смирно» махнул рукой и, быстро сняв шапку и куртку, подсел к карте. На ней начальник штаба дорисовывал две красные стрелы, упирающиеся друг в друга в районе Калача. Офицеры, возбужденные и почти счастливые, наблюдали за ним.
– И что это значит для нас? – неожиданно задал вопрос командир полка.
Начальник штаба поднял голову, комэски переглянулись.
– Значит, Сталинград наш, вломим фрицу, – первым с энтузиазмом отозвался Мелешко.
– Значит, и мы научились окружать, – поддержал его радостный комэск-два Лопатин.
– Я спросил – «для нас».
– Как обычно, прикрытие войск и своих бомбовозов, – подал голос начальник штаба.
– Я тоже думаю, что в штыковую нас не пошлют… И еще думаю, немцы постараются кольцо прорвать. Скорее всего, одновременно – и снаружи, и изнутри. И, скорее всего, вот здесь, – Бессонов пересек двумя пальцами одну из красных стрел. – Бои будут жестокие и интенсивные, а мы к ним готовы? Вы, Лопатин, готовы?
– Так точно, товарищ командир, – браво доложил капитан.
– Мне бы вашу уверенность… У вас на восемь летчиков пять сбитых, три из них у Волкова. Остальные на прогулки летают, бензин и боеприпасы жгут? Не могут сбивать или не хотят?
– Что значит «не хотят»? Все рвутся в бой, труса никто не празднует.
– Значит, не могут. Какие занятия, чтобы «смогли», вами запланированы на сегодня?
– Так полеты из-за погоды, сами видите…
– Вчера – полоса, сегодня – погода, завтра понос, послезавтра золотуха? И кто вам сказал, что летчика можно учить только в воздухе?
Бессонов не повышал голоса, но приподнятое настроение куда-то улетучилось, и улыбки у комэсков корова языком слизнула. Отдувался Лопатин, но ответов не было ни у кого.
– Сейчас начальник штаба отпустит и я…
– Не торопитесь. Я летчиков занял. Какие, по-вашему, самые слабые места в подготовке ваших подчиненных?
– Не знаю… Пожалуй, пилотирование на виражах, стрельба и ориентирование… Лупят издалека в белый свет, как в копеечку, и не каждый самостоятельно может найти аэродром после небольшой карусели.
– Вот вам и план, пока погоды нет, – Бессонов неожиданно повернулся к комэску-раз Мелешко. – Игорь Семенович, а что будет, если фриц не прорвет кольцо?
– Будет снабжать окруженных по воздуху.
– Молодец. На чем возить будет?
– Думаю, на «гофре», то есть «Юнкерс-52». Могут и на «Хейнкель-111»…
– Какое вооружение у «тетушки Ю»?
– Турель сверху в фюзеляже и над кабиной. По пулемету на каждой. Плюс в боковые окна еще по одному…
– Блестяще. Значит, атаковать будете… – Бессонов повернулся к комэску третьей эскадрильи.
Тот от неожиданности замялся.
– Снизу, – шепотом подсказал Мелешко, делая характерный жест раскрытыми ладонями.
– …или в лоб, – завершил Бес. – Итак, товарищи офицеры, за дело! Если завтра кто-то из ваших подчиненных не назовет хоть одной станицы в этой полосе или спутает ТТХ гитлеровских транспортников, я вас не пойму. И, Лопатин, если кто-то скажет про ваших летчиков, что, мол, «карты из рук не выпускают», то всем и каждому должно быть понятно, что карты – топографические. Ведь так, Антон Михайлович?
Здоровый как медведь командир второй, которому позывной «Лопата» дали не столько за фамилию, сколько за широченную лапу, знал привычки своих орлов и лишь засопел в ответ. Только когда с другими командирами вышел с КП, закуривая, спросил:
