Как же ей сейчас хотелось поделиться с ним… Главное – увидеть его глаза: они не соврут. Нет, не о том… Когда он ей врал? Хотела сегодня зайти на узел связи, но узнала, что подруга поменялась сменами и соединить их некому… Настоящих друзей Шура еще не завела, а так, знакомых набралось бы ползавода. Для всех она – «жена того самого»… Всегда приветливы, готовы оказать любую помощь, но на узле – режим! Начальник – злыдня еще тот! По натуре и соответственно прозвищу. «Знал бы он, что я с Лаврентием Павловичем ручкалась, небось, подобрел бы», – не раз думала Шура, когда начальник оказывался на месте и зло зыркал на нее, и начинал нудить про «посторонних». Завтра обязательно дозвонюсь…
По телу прошла сладостная истома. Как же она соскучилась! Все бы отдала, чтобы он просто так сел за стол напротив… Хотя Бес долго бы не усидел… Или она… Скорее, оба…
В комнату заглянула соседка:
– Шура, ты чего тут затворилась? Иван с моими уже трескают за обе щеки. Картошечка – пальчики оближешь…
– Спасибо, Петровна. Чего такая радостная?
– Письмо от моего… В госпитале после ранения, но живой! После лечения отпуск дадут, как думаешь?
– Обязательно дадут. Можешь не сомневаться.
В порыве чувств Петровна – невысокая, пышногрудая, но очень живая – обняла Александру. На работе, начальник смены, она слыла железной бабой, наводила страх на бракоделов и чрезмерных любителей перекуров. Сейчас простоволосая, в домашнем халате – само воплощение доброты и домашнего уюта. Сблизило женщин общее ощущение тревоги за мужей-фронтовиков. Они уважали таких, как они сами, особенно вдов, которые уже никогда не дождутся, и снисходительно относились к тем, чьи мужья работали на заводе. «Им не понять! Все мужиков ни за что костерят. А мы бы своим ноги мыли и руки целовали, лишь бы вернулись».
– Спасибо, Петровна… Я сейчас…
Шура достала с верхней полки шкафа из-под белья плитку шоколада, поправила перед зеркалом прическу и пошла на званый ужин. Шоколад благодаря испытателям дома не переводился, но приходилось прятать его от Ивана, а то однажды он сгрыз три плитки сразу и покрылся сыпью. Сейчас сидит с друзьями за столом, наяривает картошку с квашеной капустой и что-то увлеченно обсуждает. Увидел маму, вскочил, пододвинул свободный стул и сказал:
– Плисаживайся, мама… Тебе удобно?
«Всего-то несколько раз видел, как Павел подавал мне стул… А, гляди-ка, запомнил…» – подумала Шура.
– Вот, кавалер растет, учитесь, охламоны, – подала голос Петровна.
– Спасибо, Ваня. Приятного аппетита, мальчики, – сказала Шура и положила перед ними плитку шоколада.
Старший непроизвольно потянулся рукой, но застыл от грозного окрика матери:
– Куда?! Я тебя хапну! – она сама взяла плитку, отломила три части и положила перед мальчишками. – Поели? Свободны! И чтоб не орать у меня в коридоре, голова от вас болит.
С шоколадкой за щекой пацаны пулей вылетели из комнаты. Хозяйка убрала со стола лишние тарелки и наконец-то присела сама. Внимательно посмотрела на Шуру:
– Что-то в тебе, подруга, сегодня загадочное, а что, не пойму.
– То самое, Петровна…
– И сколько?
– Третий месяц…
– Ну и молодец! Когда что-то живое под сердцем бьется, жизнь совсем по-другому видится.
– Ага. Жутко хочется квашеной капусты с шоколадом… или повидлом…
– А мне хочется рюмку тяпнуть. Поддержишь?
– Спрашиваешь…
Петровна поставила на стол графин и две рюмки. Налила и произнесла:
– За моего, чтобы выздоравливал и скорее домой.
Шура чокнулась, но водку лишь пригубила. Сама налила подруге и сказала:
– Чтобы всем нашим везло, а Гитлер побыстрее сдох!
Опять выпила только Петровна. Женщины с аппетитом приступили к еде. Только хозяйка ела картошку с хлебом и капустой, а гостья практически одну капусту.
– Слушай, у меня соленые огурцы есть… Будешь?
– Спрашиваешь… Подруга, откуда все это изобилие?
– Сосед из деревни по делам в город заехал, вот мои родители и передали, чем богаты.
Петровна с интересом и улыбкой наблюдала, как Шура набросилась на огурцы. Потом, словно вспомнив, спросила:
– Я тут подумала… Так у тебя это первенец будет?
– У меня – да. У нас – младший или младшенькая…
– Дочку хочешь?
– Мужичок уже есть… Было бы неплохо для комплекта девочку… Тьфу-тьфу… – Александра постучала костяшками пальцев по столу.
– Твой-то знает?
– Откуда? Я сама только сегодня узнала…
– Узнает – прилетит. Вот увидишь. Они когда об этом узнают, словно с ума сходят. Все преодолеют, чтобы убедиться…
– Твои бы слова, Петровна, да богу в уши… – Шура мечтательно улыбнулась. – Что-то в коридоре подозрительная тишина… Спасибо, соседка, за беседу и хлеб-соль, пойду, пора укладывать старшего.
Шура работала в заводской столовой, вставать приходилось рано. Отвечала за питание летно-подъемного состава. Принять продукты, проконтролировать поваров, чистоту скатертей и салфеток, заполнение меню-раскладок, наполнение приборов – да много чего нужно сделать с утра, чтобы к завтраку все было готово. Про то, что самой нужно выглядеть безукоризненно, даже и говорить не стоит.
