Иногда исторические события совсем незаметны их непосредственным участникам. Спроси летчиков полка Бессонова, что они делали в конце ноября 1942-го, в один из решающих моментов Сталинградской битвы, они ответят, что носились как угорелые по вводным командира. Окружение 22 вражеских дивизий, разгром 3-й и 4-й румынских армий, создание двойного кольца, «да, наверное, может быть…». Но лично с них в этот момент методично сдирали шкуру и гоняли до седьмого пота. Именно это они запомнили на всю оставшуюся жизнь.
Как только погода позволила, а подморозило знатно, Лопатин, Мелешко и лично Бессонов поднимались в воздух, учили, показывали и тренировали молодняк. Сначала одиночная, потом групповая тактика, против каждого противника своя… Сели, разбор, заправились и снова… И так день за днем две недели подряд. Не сразу, но проклюнулись и результаты. Молодые летчики росли на глазах, как и взаимопонимание в парах и звеньях. Уже не оставалось не разбитых в хлам мишеней, уже не надо было второй раз повторять команду. Истребители рвались в бой.
Прилетевший со Звездой Героя и Указом комдив застал командира полка в воздухе. Его обучаемые играючи вышли высокому гостю в хвост и обозначили атаку. Комдив смачно матюгнулся в эфир, но на земле похвалил:
– Заметил, когда уже было поздно! Молодцы!
– Рады стараться, – ответил Горбов.
Сбор летчиков по причине крепкого мороза назначили в столовой. Вручение командиру Звезды Героя, поздравления прошли буднично. Однако торжественное мероприятие не стало для многих амнистией и прекращением «издевательств». Вместо приглашения к столу НШ уже привычным голосом назвал фамилии, и очередная группа направилась на взлет.
– Извини, в Кремль не пригласили. Говорят, ты там недавно побывал.
– Вы правы, товарищ полковник. Довелось…
– Пал Григорьевич, почему не вижу радости в глазах?
– Вы, товарищ полковник, о чем? Награда? Спасибо, но на сегодня как летчик, может быть – да, но как командир полка не заслуживаю. Мне бы еще неделю…
– Ну, точно – уникум… Первый раз такое вижу. Не скажу, что остальные молодежь не готовят, но чтобы всю жизнь полка посвятить только этому… Неделю не обещаю, но работай. Тебе, я так понял, подсказчики не нужны, – комдив собирался откланяться, но все же спросил: – Даже чаю не нальешь?
– Конечно, приглашаю. Чего покрепче, извините. Пока в полку – сухой закон. Не могу нарушить свой приказ. Будут сбитые фрицы, будут «наркомовские».
– Чаю я и у себя попью. Чем могу помочь?
– Мне бы взаимодействие с авианаводчиками наладить. Инструкции, по-моему, устарели.
– ПАНы (передовые авианаводчики) в распоряжении командующего и в основном по земле работают…
– Я понимаю, но данные с места и нам дорого стоят. Слышал, как они штурмовиков наводили. Вот и подумал, нам бы их подсказки…
– Добро, попрошу командующего. Что еще?
– Не сочтите за наглость, не пришлете на пару недель свою походную баню? Начальник АХЧ поклялся, что дней через десять запустит свою.
– А чего раньше чесались?
– Раньше на Волге купалка была, пару душей за брезентом у технарей и на кухне. Сейчас все замерзло. Боюсь, у меня весь личный состав скоро зачешется.
Комдив посмотрел на Бессонова, как будто первый раз его увидел.
– Пал Григорьевич, меня Александр Захарович зовут, дай руку и прошу больше без официоза, – полковник пожал протянутую руку и продолжил: – Когда на тебя пришел приказ, я подумал: «Еще одна забота на мою голову». Встречал я немало отличных летчиков, из которых командиры получались, как из говна пуля. Сейчас вижу, что в тебе ошибался. Уважаю!
– Вроде не за что…
– Я тебе подачу сделал, самое время было первый пакет открыть, а ты…
– Какой пакет? – искренне удивился Бессонов.
– Ладно, замнем… Назревает что-то серьезное. На наш участок переброшены лучшие силы люфтваффе. Не подведи, Пал Григорьевич.
– Постараюсь. Спасибо за доверие, Александр Захарович.
– Ну тогда – удачи!
С этим комдив и улетел.
Шура сидела в комнате общежития за небольшим круглым столом с остывшей чашкой чая. Кроме стола в комнате стояли две кровати и шкаф с зеркалом. Краем уха она слышала, как ее Иван катается со своими однолетками по коридору на трехколесном велосипеде, слышала обрывки разговоров и громкий смех соседок на кухне; по доносившимся запахам угадывала, у кого что на ужин. Она бы сейчас была среди них, но отчего-то захотелось вдруг побыть одной и подумать… Сегодня доктор подтвердил ее догадки: она беременна, десять недель…
Шура непроизвольно положила руку на живот. Чуть поправилась, а так все обычно. Какой-то вихрь мыслей крутился в голове, но никак не мог сформироваться во что-то определенное. Радость? Да! Страх? Наверное! Хотя чего бояться? Надежда? Определенно! Спокойствие… Вот именно! Она мечтала… нет, жаждала ребенка от него… И это свершилось… Бог дал. Шура заметила, что все чаще в мыслях стала обращаться к Всевышнему. Особенно когда думала, как он там. Снова в самое пекло, наверное, бросается.
