Сведения в кабинет Васильева стекались из многочисленных источников – шифровки, донесения, доклады, аналитические записки. Проблема заключалась в том, чтобы отделить зерна от плевел. Он сам так видел свою работу. Даже донесения от своих разведчиков, но находящихся по ту сторону фронта, требовали проверки и подтверждения. Что говорить о сведениях, полученных от захваченных агентов. И только когда данные из различных источников начинали совпадать, он принимал решения сам или давал предложения для вышестоящего командования.
Сегодня вновь горячо стало вокруг Беса. Поиски и уничтожение аса с таким позывным уже давно было делом чести для люфтваффе и абвера. На фоне провала воздушного моста к окруженной группировке Геринг рвал и метал, требовал найти и наказать виновных. Там люди умеют анализировать информацию и, кажется, поставили знак равенства между Бессоновым и Бесом. Хорошо, в этой цепи нет пока Оболенского, но последняя расшифровка радиоперехвата «Валли-2» говорила о подготовке решающей акции. Две самостоятельные абвер-группы получили одну и ту же задачу. Возможно, одна – из знаменитого «Брандернбург-800». Названы точка сбора и дата. Очень горячо! Это раз.
Одна группа предположительно под командованием Ажбашева. Он же Сабиров, он же Волков… Старший лейтенант Красной армии. Высокий, широкоплечий славянин 35 лет, с голубыми глазами, характерным боксерским носом и хрипотцой в голосе… Собранный материал говорил о нем как о незаурядном и коварном враге. Блестяще владеет холодным оружием, стреляет с обеих рук. Особо опасен при задержании. Третья заброска в наш тыл. Награжден Железным крестом. Пользуется беспрецедентным авторитетом у руководства и свободой в выборе средств. Хорошо знает дислокацию и систему охраны полка.
Спрятать, вывести сегодня Бессонова из-под удара – не вариант: перенесут на другое время и исполнят другими силами. Это два.
Почему именно этот день? В голове крутились разные варианты, но наиболее вероятным вырисовывался один – командующий воздушной армии заранее назначил день вручения полку Гвардейского знамени. Это не было секретом ни в полку, ни в штабе армии. Те и другие к такому событию должны быть готовы. Как проводятся подобные мероприятия, прописано в Уставе. Про неофициальную часть нигде не прописано – и так все знают. Где просочилось? Для верности надо считать – и там, и там. Это три.
Место сбора – 20 км южнее полевого аэродрома. Недалеко от него попала в засаду тыловая колонна полка. Неужели те же? Там сработали профессионально – ни следов, ни раненых. Три человека добиты ножами. От преследования ушли, словно в воду канули. Не шайка и не сброд, к гадалке не ходи! Это четыре.
Что делать? Пока непонятно. Вот чего нельзя делать – так это докладывать в Москву. Согласятся и потребуют принятия решительных мер. Прикажут оцепить парой полков НКВД аэродром и устроят на нем небольшой Сталинград. Перебить-то перебьют, если диверсанты ничего не заметят и все-таки сунутся. Но пункт «два» и пункт «три» говорят об обратном. Осторожные… суки. А пяток толковых оперативников-волкодавов были бы здесь весьма кстати. И придут незаметно, и возьмут кого надо без шума. У кого бы их тихо попросить? Хорошо, Тормунов на месте. Надеюсь, осмотрелся и подготовил плацдарм…
Размышления прервал стук в дверь.
– Разрешите? Прибыл по вашему приказанию.
В кабинет вошел Мыртов. Присел с разрешения у стола. Осунулся изрядно. Помят, форма как с чужого плеча, но бодрится. Мелькнула шальная мысль, что ему это не вредно.
– Виктор Владимирович, есть у тебя на примете несколько толковых оперативников? – спросил Васильев.
– Вас интересуют сыскари или скорохваты?
– Скорее, вторые. Уже горячо, надо брать.
– Вчера встретил старинного знакомого, Вовку Шустрого. Извините, старшего лейтенанта Быстрова. Лучший с нашего курса по оперативной стрельбе. У него два сержанта – голыми руками медведя задушат.
– Из фронтового управления?
– Так точно!
– Хорошо… Вот такие как раз и нужны. Хочу предложить подходящую для их квалификации задачу, но командовать будешь ты, потому что это твоя вотчина.
– Слушаю вас, Николай Ульянович…
В последние дни маршруты Беса сильно сократились: КП – капонир – столовая – иногда свой блиндаж. По три-четыре взлета за день – только у него. Некоторые летчики вылетали и по шесть раз. Иногда засыпали, не вылезая из кабины. Уже не так радовали свои победы, как то, что гвардейцы генерала Баданова ворвались-таки в Тацинскую и намотали на гусеницы полсотни «юнкерсов» и «хейнкелей». Этой победе радовались, как своей.
– Лучшее ПВО – это танки на чужом аэродроме, – шутили летчики.
Про свои победы напомнил командарм. Поздравил полк с присвоением звания Гвардейского, вручил знамя, многочисленные награды, кубари Нигматуллину и еще двум сержантам и пожелал «Так держать!».
После официоза спросил Бессонова:
– Комдив докладывает, что у тебя в полку почти у всех больше пяти сбитых.
– Так точно, товарищ генерал.
– Даже если считать, что половина – твои, это…
– Это – досужие разговоры…
