– Не перебивай начальство, конспиратор хренов! Это значит, что у тебя полк асов! Быть тебе отныне Гвардейским полком асов!
– Благодарю за такую высокую честь.
– Это тебе спасибо. От души. Командующий фронтом, когда узнал, к кому лечу, приказал передать благодарность. Думаю, и Баданов, когда вырвется из окружения, скажет свое слово… За приглашение – спасибо. Мы с комдивом полетим, а ты со своими отметь, как положено. На сегодня небо для тебя закрыто. Дай людям вздохнуть, а то у многих, вижу, только глаза остались. Совсем не кормишь?
– Не лезет перед боем, сами знаете…
– Я все знаю, но сегодня прощаю.
– За нами не ходи, сами до самолета дойдем. Надо успеть засветло. Иди, офицеры заждались в столовой.
– С удовольствием, товарищ командующий.
Бессонов зашел на КП и уже там услышал, как взлетел «Иван» командующего. Вслед за ним два «Яка». Вопросительно посмотрел на НШ.
– Пусть проводят… Береженого бог бережет…
– Спасибо, у меня совсем из головы вон. Пошли, офицеры ждут.
Бессонов вздохнул. Командиров всех степеней гораздо больше напрягает визит начальства, чем любая, самая сложная задача. Улетели, наконец можно расслабиться. Однако не угадал…
– Разрешите обратиться, товарищ подполковник, – услышал Бес, когда они с начальником штаба направились в столовую. Оглянулся. За спиной стоял Тормунов. Как всегда, возник словно ниоткуда.
– Василий! Здравствуй, дорогой. Давно тебя не видел. Как дела?
– Давайте отойдем… Понимаю, у вас праздник, но прошу пять минут.
Бессонов попросил начальника штаба:
– Михаил Юрьевич, передайте – буду через десять минут. – После этого повернулся к Тормунову. Почувствовал неприятный холодок внизу живота, как перед вылетом. Ничего хорошего от этого разговора не ждал. – Говорите…
– Акция сегодня. Абвер никак не угомонится. Ищут вас, заодно хотят отомстить за Тацинскую. Знаю кто. Знаю где. Не знаю – полный состав группы и когда именно. Вы ждете поздравлений от местных?
– Нет. Хотя из сегодняшнего мероприятия никто особого секрета не делал.
– Едут. Две подводы. Шесть человек. На подходе к аэродрому их встретил ваш боец из роты охраны. Что-то быстро переговорил с «колхозниками» и огородами рванул обратно. Я за ним неделю наблюдаю. Те еле ползут. Поят лошадей, перепрягают. Ждут, наверное, чтобы стемнело. Охранению доложили, что везут гвардейцам подарки. Хотят ввалиться прямо к вам на мероприятие. Этот охранник сейчас на посту у входа в столовую. Неплохо подстраховались? Даже часового снимать не надо…
– Так?
– Мыртов здесь, с ним трое скорохватов. Мастера быстротечных огневых контактов…
– Я не видел…
– Надеюсь, никто не видел. Прибыли с командующим, но выгрузились тихо. Сейчас блокируют столовую.
– Помощь нужна?
– Соберите всех. Дверь входную подпереть. С кухни аналогично. Ящики с песком на окна уже поставили. Начнется стрельба – вырубить свет, всем на пол и лежать тихо. Команда на выход – «Посылка упакована!».
– Как-то аппетит пропал…
– Насколько я вас знаю, появится. Удачи!
– Это вам ни пуха…
– К черту! Пошел встречать…
Лейтенанта абвера Волкова (по последнему заданию ефрейтора Ажбашева) бил озноб. Не столько от холода, хотя мороз явно за двадцать, сколько от нетерпения и мандража. Слишком многое лично для него поставлено на карту. Когда полгода назад в Берлине в офицерском кафе обмывали его Железный крест и первое офицерское звание, он познакомился с легендой абвера обер-лейтенантом Мюллером. Странно было услышать от него комплименты по отношению к врагам рейха.
«Среди русских, несмотря на расовую неполноценность, встречаются примеры выдающегося воинского мастерства. Я не о мужестве и легкости, с которой они расстаются с жизнью. Бараны тоже легко идут на заклание. Меня удивляют проявления у некоторых настоящего искусства. Вы, мой друг, относитесь к этой редкой категории…»
Это было сказано в присутствии нескольких старших офицеров. Донской казак Петр Волков покраснел, ибо комплимент очень походил на оскорбление, но сдержался и только спросил:
«У вас, господин обер-лейтенант, есть еще конкретные примеры?»
Тогда-то впервые и прозвучала фамилия Бессонова. Спросил, только чтобы не показаться невежливым:
«Чем же он так насолил фюреру?»
«Скорее Герингу. Сбил над Ростовом несколько асов из его личной эскадрильи. Такие преступления не прощаются».
«Уверен, не сегодня завтра его собьют орлы Голланда».
«Пробовали… Безрезультатно. Разбомбили аэродром, выжил. Работала наша группа. Безрезультатно…»
«Доверьте мне», – неожиданно даже для себя предложил Волков.
«Вижу, господин лейтенант, фюрер не ошибся, наградив вас Железным крестом. Я доложу шефу о вашей готовности. Тем более это, кажется, ваши родные места?»
«Точно так, господин обер-лейтенант. Найду и задушу собственными руками…»
