– Я-то видел… – тихо сказал Ваня и закрыл глаза.
Александра поправила одеяло и выключила свет. Мысли крутились вокруг сына. Сильно его зацепил детсадовский бандит и заводила Вовка Ермак. Конечно, никаким бандитом он не был, но энергия в нем бурлила, как в маленьком вулкане: все вокруг него падало, ломалось, дымило и горело, не мог пройти, чтобы не зацепить всех, кто попадал ему на дороге. Даже в старшей группе он был на голову выше остальных. С ним никто не связывался, а Иван как-то дорогу ему не уступил… Без разговора – в глаз! Сцепились… Кровь, сопли – все как положено… Воспитательницы разняли, одного в туалет отмывать, а другой ходил рядом и шипел:
– Сын героя! Видали, врет и не краснеет!
– Я не вру! – еле сдерживая слезы, оправдывался Иван.
– Петров тоже не врал, рассказывал, что папка герой на фронте, а у самого отца сроду не было…
– Вот увидишь… Если не вру, землю есть будешь?
– Это ты будешь у меня землю жрать!
– А ну замолкли! – устало цыкнула на них нянечка.
Воспитатели как праздника ждали, когда Ермак в школу пойдет. Отец на фронте пропал, дать ремня некому. А мать, тихая, невысокая, худенькая женщина, работала в администрации завода. До войны в профкоме путевки раздавала. Никто не жаловался. Да и толку – не могла она сама справиться с сыном. Шурка вначале хотела сходить разобраться, но потом решила, что пацаны должны уметь сами решать свои дела, иначе что из них вырастет?
Сегодня Павлу не звонила, боялась спугнуть – он же обещал поговорить с комдивом. Вдруг сможет выбраться? Больше даже не за себя, а за Ваню переживала. А то, что полковые летчики прилетят, знала от Курочкина. Что-что, а заводские слухи доходят до него первого. Можно верить, как Левитану.
– А этому что надо на старте? – загудел Хренов. Он помогал Бессонову застегнуть ремни и увидел приближающегося Охрименко.
Тот тоже залез на крыло, оттер няньку и сунул Бесу небольшой сверток.
– Визьмить для Ивана… Хай щастыть…
Спрыгнул с крыла и как ни в чем не бывало пошел к себе на склад.
– Да не грызитесь вы. Взрослые ведь мужики…
– Я к этому Мародеру на склад не лезу… А он – в каждую дырку затычка!
– Прилечу назад, оба ко мне! Выпьем за укрепление воинской дисциплины в соседнем полку…
– Размечтался! Давай с богом!
Полтора часа полета миновали незаметно. От предвкушения встречи Бес ни о чем другом и думать не мог. Когда «Иван» пошел на посадку, не заметил, как запел, а счастливая улыбка так и сияла на лице. Даже не сосчитать, сколько раз Бессонов мечтал об этом.
«Ли-2» зарулил на площадку встречи официальных лиц, где собралась небольшая группа местных, а он по старой памяти сразу к ангару испытателей. Там у ворот стояли трое. Сашку Косых и сына признал сразу. Третьего, худенького пацана, выше Ивана на голову, видел впервые. Поняв, что ворота никто открывать не собирается, заглушил двигатель. Сдвинул фонарь – Косых уже был на крыле. Помог отстегнуться. Бес потряс ему руку и похлопал Сашку по плечу. Спрыгнул, хотел обнять сына, но тот стоял рядом с незнакомым мальчишкой и не двигался с места. На лице то ли решительность, то ли обида или упрямство.
– Ваня! – Он протянул руки к сыну, но тот набычился и не тронулся с места, лишь попросил:
– Папка, покажи звезду!
– Не понял?
– Звезду Героя, – подсказал Косых.
Бессонов расстегнул куртку, и его Звезда блеснула в лучах утреннего солнца. Иван повернулся к незнакомцу:
– Видел? На – жри! – достал из кармана горсть земли и протянул обидчику, на глазах которого уже блестели слезы досады.
Бессонов понял все и решил вмешаться в высокие отношения воспитанников детского сада.
– Ваня, во-первых, здравствуй… Дай обниму… Во-вторых, я понял: у вас вышел спор. Ты выиграл, но есть землю не надо. Как тебя зовут? – обратился он к проигравшему.
– Вова…
– Достаточно, если Вова просто скажет «извини, я был неправ».
– Извини…
– А теперь по-мужски пожмите друг другу руки… Вот так… Надеюсь, вы будете дружить и, случись что, драться друг за друга будете только спина к спине. Так?
– Да, папа.
– Да… – Вовка замялся.
– Меня дядя Паша зовут. Будет время, заходи, потолкуем.
– Спасибо, дядь Паша. Я пойду?
– Конечно.
Оказывается, Вовка умел улыбаться. Пусть зубов недоставало по причине замены молочных на постоянные, но улыбка получилась искренней. Когда он скрылся, Иван обмяк и прильнул к отцу:
– Спасибо, папа. Я так ждал тебя!
– Вижу, – Бессонов полез в карман, достал сверток и протянул сыну. Тот взял подарок, но разворачивать не стал, только сильнее прижался к отцу. Павел огляделся. – Не пойму, что же остальные?
Словно кто-то специально ждал окончания первой части встречи, и как только она завершилась, створки ворот плавно поехали в разные стороны. Из ангара дружно высыпали испытатели, няньки, рабочие. Пока длились приветствия, восторги и объятия, кто-то без разрешения залез в кабину, дружно затолкали самолет в ангар.
Косых по-хозяйски осмотрел самолет, внимательно пересчитал звездочки и просто засветился счастьем.
– Ни одной пробоины! Я же говорил – заговоренный!
– Постучи по дереву, шалопай, – осадил его стармех Афанасий Петрович.
