Но Сашку понесло, и он, наклонившись на ухо к наставнику, прошептал:
– Разве беса можно сглазить?
– А по шее?
– Вы о чем? – Бессонов услышал угрозу и повернулся в сторону механиков.
– Мы, Павел Григорьевич, о своем… Кстати, не хотите перекусить с дорожки?
– Спасибо, сыт, – ответил Бессонов.
– Товарищ полковник, вы просто обязаны позавтракать после перелета, – взял инициативу в свои руки Вишневский. – Остальные ваши пилоты уже в столовой, не волнуйтесь. Их Курочкин проводил.
Его тон не допускал возражений. Только сейчас Бес понял, где Александра, и как же он на самом деле проголодался.
Лишь на третий день Бессонов попал к директору завода. Соломоныч по-прежнему фонтанировал энергией и не скрывал радости от встречи.
– Вам очень идут полковничьи погоны, – вместо приветствия проговорил он, – искренне рад и поздравляю. И с полковником, и с Героем. – И почти без перехода: – Посмотрели, Павел Григорьевич, «тройку» в воздухе? Что скажете?
– Первые ощущения – здорово! Что-то напрягло, но пока сам для себя не сформулировал…
– 732 замечания устранили! 732! Вы представляете?
Директор сел за свой стол, и только сейчас Бес понял, как непросто дались Израилю Соломоновичу эти полгода. Появились морщины и дополнительная седина. На этих отнюдь не богатырских плечах лежал такой груз ответственности, что не позавидуешь. Разложил на столе какие-то таблицы. Жестом пригласил Бессонова посмотреть.
– Я тут для себя небольшую статистику веду. На обеспечении завода 36 полков. 28 воюют на фронте. На 3 поставили за три месяца три комплекта самолетов, на 11 – два, на 8 – полтора, на 5 – комплект и только в полк Бессонова – всего 6 самолетов! 6 самолетов у меня гробит учебный полк в глубоком тылу. Сначала думал, командование придерживает, бережет… Запросил по сбитым, оказалось, у вас в три раза больше, чем у следующего по списку полка. Спрашиваю: как?
– Везет, наверное.
– Я серьезно, Павел Григорьевич. Неужели это все ваша «школа чертей», о которой мне с таким восторгом рассказали ваши летчики?
– И она в том числе. Это база. Вы знаете, какой налет курсантов люфтваффе? 200 часов! А мне лейтенантов присылают с налетом 8—12 часов! Что он может в бою? Поэтому и гибнут ребята в первых же вылетах. Не от хорошей жизни держу на земле, выкраиваю из того, что есть, и учу. Это важно, но…
– Говорите, не стесняйтесь.
– Мы катастрофически отстаем в тактике и управлении. По-прежнему связь – слабое звено на всех уровнях. Меня держат на командном пункте, а что я там вижу? Ничего! Хорошо, если в потоке мата и стрельбы могу о чем-то догадаться и вставить пару слов.
– Ваши пилоты говорят, что вы не очень-то засиживаетесь на земле…
– … за что регулярно получаю по голове. Воздушный бой скоротечен, опоздал с решением и командой на десяток секунд – провалил задание. Хуже того, потерял людей.
– Что надо?
– Хорошие станции на 100 процентов самолетов. Пару «По-2» в штат. Подвижной пункт управления, чтобы командовать с него поближе к району применения. Усилить звено ремонтников. Да я много чего хочу, а что толку?
– Про «По-2» не понял…
– Эвакуация сбитых. Фрицы своих не бросают. Мы третьего дня Карла Фицнера завалили. Знаменитый стервятник. В двенадцати километрах от нашего аэродрома на парашюте сел. Пока чесались, его Hs-126 – легкий разведчик – подобрал.
– А соседи, комдив разве не могут помочь?
– У соседей свои задачи, у комдива тем более, а у меня летчик, скажем, висит на стропах, хорошо, если не ранен и на нашей стороне фронта. Этажерка сядет на платок, с него и взлетит. Полчаса, здоровый или раненый, но уже у себя в полку.
– Растете, Павел Григорьевич, рад за вас. Понимаю, откуда у ваших успехов ноги растут. А толк будет. Сегодня не 41-й. Техники даем, только умело используйте. Огромное вам спасибо, дорогой…
– Это я вам привез поклон и огромную благодарность от полка за поистине царский подарок. Этот день золотыми буквами вписан в историю полка.
Было видно, что Левину приятны слова Бессонова. После небольшой паузы он сказал:
– Мой подарок – для души, а вы помогаете дело делать. Меня на последней коллегии наркомата в хвост и гриву: «Небоевые потери, низкое качество, на одного «мессера» три «Яка» надо, зря хлеб едим…». Ну, думаю, сейчас потребуют партбилет на стол и выведут под конвоем… Встаю и выкладываю последний довод: «Все зависит, в чьи руки попадает изделие. Один на взлете или посадке разобьет, другой десяток фрицев завалит и ни одной потери. Посмотрите на полк Бессонова!» Показал статистику, для многих неожиданную. Сначала в один голос – не может быть! Потом убедились, успокоились, пошел конструктив. Так что, дорогой Павел Григорьевич, я вам гораздо большим обязан!
Беззвучно с подносом вошла секретарша. Поставила чай, сахар, печенье. Так же тихо удалилась. Бессонов воспользовался паузой:
– Как мои? Не подводят?
– Наоборот! Александра Васильевна не только певунья, но и большая умница и труженица. Летная столовая у меня образцовая. А Иван – звезда на заводе! Два раза выступил на концертах и завоевал сердца всех без исключения. Правда, в последнее время что-то захандрил.
