– Спросить – сколько угодно, а провоцировать не надо, – Бессонов повернулся к Мелешко: – Я прав?
– Вы, как всегда, правы, командир. Думаю, поговорить нам и ночи не хватит, хотя что слова! У меня пример перед глазами. Первое, что сделаю в полку, – открою школу «чертей», вот увидите! Пойду укладываться… Спасибо, Пал Григорьевич, за все.
Пожал руки и пошагал в свою хату. Пока командир полка провожал его взглядом и набирал воздуха, Хренов опередил:
– Ну чего тебе стоило уважить человека?
– Слушай, Михалыч, этот человек уже ни себе, ни нам не принадлежит. Я не про должность. Его облекли таким доверием, что не оправдать его – хуже предательства. Чем могли, помогли, проводили от души, а дальше сама-сама… Достойно, гордо, трезво… Пошли уж… Недопитая рюмка хуже лишней… Одна беда – как отличить?.. Так и быть, поддержу!
– Михалыч, ты совсем сдурел?!
Это первое, что смог сказать Бессонов, увидев через день свой самолет. На фюзеляже рядом с эмблемой красовалась 31 звездочка! Поменьше размером, чем у остальных, иначе бы не поместились. Хренов же, нисколько не смущаясь, ответил:
– И это только те, о которых я лично знаю!
– Даже слышать не хочу, убирай! Не позорь мою седую голову!
– Не буду… А кто прикоснется, руки обломаю. Можешь сажать или расстреливать меня гнилыми помидорами. Скромный ты больно…
– Какая скромность, Алексей Михайлович?! Был бы я один…
– Ничего не знаю. Не мной и тобой придумано. Ты на взлет или только поругаться?
– Ну что ты будешь делать?! На взлет я прибегаю, а тут специально пришел посмотреть, о чем замполит с НШ на КП шепчутся, – Бес махнул рукой и развернулся уходить, но не удержался и спросил: – Уел Мародера?
– Не то слово, – Хренов хитро улыбнулся.
– Ну хоть здесь прославился… Пошли командира встречать.
Но Бес соврал. Он вышел встречать штурмана полка. Тот прилетел на «Иване». «Ли-2» зарулил на стоянку. По лесенке медленно спустился Павлов. Похудел, на бледном лице выступили скулы. Было видно, как непросто ему дался этот спуск. Бессонову хотелось поддержать, но догадался, что это может не понравиться гостю. Просто подошел и протянул руку.
– Не представляете, как я рад вас видеть, товарищ командир!
– Штурман полка подполковник Павлов прибыл в ваше распоряжение, – попытался все же соблюсти Устав вновь прибывший.
Бессонов притянул товарища к себе, обнял и быстро заговорил:
– Нет, дорогой, для меня – только командир… Вы мне заново дали пропуск в небо, и я перед вами в неоплатном долгу.
Посторонился, чтобы дать возможность обнять экс-командира полка другим офицерам. Гвалт, восторг и… слезы у прибывшего. У Хренова тоже:
– Прости, командир…
– За что, Михалыч?
– За недосмотр…
– Брось! Я в курсе расследования, – Павлов огляделся вокруг. Выдохнул: – Спасибо, мужики! Ну вот, наконец я дома…
Увлеченные Павловым собравшиеся не обратили внимания на начальника вещевой службы старшего лейтенанта Кандыбу, который с двумя огромными баулами стоял в проеме двери. Потеряв окончательную надежду на помощь, он сбросил их прямо на землю, быстро спустился по лесенке и вновь с трудом забросил баулы за спину. Так и протиснулся к Бессонову:
– Прибыл…
– Привез? – коротко спросил командир полка.
– Так точно.
– Неси на КП.
Ажиотаж вокруг Павлова спал, тот подошел к Бессонову и проговорил:
– Пал Григорьевич, – осекся, – можно так?
– Конечно, Сергей Дмитриевич. Пойдемте, – они неторопливо двинулись в сторону КП.
– Командир дивизии просил передать на словах. Командировка в Саратов согласована. Вылет утром. С вами летят еще пять летчиков. Заберут пять новеньких «Як-1 Б». Облетаете, примете… На все про все – неделя!
Волна радости, благодарности и восторга накрыла Бессонова. Чтобы скрыть свои чувства, он спросил:
– Зачем тогда пять летчиков?
– Вы пойдете на своем. Заводчане хотят кое-какие свои доработки внедрить. Струбцина на эту тему командарму всю плешь проел.
– Наверное, придется этому зануде спасибо сказать… Ладно. Вы как себя чувствуете?
– Врачам сказал, что блестяще. Вам врать не буду: пока хреново. Не так ногу поставлю, боль по всей спине до затылка прошибает. Но ходить, сидеть могу, хотя два месяца назад даже пошевелить ногой не мог. Обойдется…
– Вернусь, займусь с вами восстановительной гимнастикой. На своей шкуре испытал – работает. Авторская метода мастера спорта СССР Александры Андроновой!
– Шурки?
– Нет, Сергей Дмитриевич, Александры Васильевны теперь уже Бессоновой.
– Принято… Рад за вас. Как она?
– Вот в Саратове заодно и посмотрю, – Павел мечтательно улыбнулся и, словно вспомнив о чем-то важном, продолжил: – У меня просьба, командир!
– Слушаю, Пал Григорьевич. Хотя сомневаюсь, что смогу…
– Начвещь привез погоны. Надо вручить. Не раздать под роспись, как галифе или сапоги, а вручить раз и на всю оставшуюся жизнь…
– Согласен. Строй полк и – как ордена…
– Так бы и сделал, но, боюсь, не все правильно поймут.
– Ты о чем? О своем золотопогонном прошлом?
– Именно.
