Это была уловка. Конечно, это была уловка. Но если он отказывается выходить, значит ей придется войти. Она знала, что ей нужна поддержка, но капсула реверберации плавала у нее в желудке, и потому позвать на помощь она не могла. Как не могла и уйти за помощью, как бы близко она ни была. Шарбон сбежит, и виновата в этом будет она.
Она осторожно поставила ногу на первую доску, подавляя дрожь в животе, когда та прогнулась под ее весом. Фибран – или кто-бы он ни был – прошел по этим шатким мосткам, не упав. Значит и она сможет.
– Ты где? – спросила она.
– Здесь, – загадочно ответил он.
В остальной части здания стояла мертвая тишина. Шум с улицы вообще не был слышен, а лавки внизу, должно быть, были закрыты. Судя по звуку его голоса, человек находился где-то слева от нее, но точное местонахождение она определить не могла. Когда она двигалась, дерево скрипело под ногами, подсказывая противнику о том, что она сменила положение.
Она контролировала дыхание, стараясь почти не дышать, и сосредоточилась на том, чтобы слушать. По-честному он ей не сдастся. Она взглянула на стропила, подозревая, что он может свалиться на нее сверху.
– Где? – снова спросила она, делая паузу.
– Здесь, – ответил он, и голос его прозвучал дальше, чем в первый раз.
Будто извращенная версия детской игры. Эта мысль скользнула по позвоночнику Кроны, бросив ее в дрожь.
Вопреки всему она надеялась, что у него нет той мощной магии, которой обладал грабитель в хранилище.
Ее ладонь скользнула по кожаной рукоятке кинжала. Она снова поправила хватку, повернув лезвие так, чтобы оно лежало вдоль руки – так лучше для рубящего удара.
В коридоре между квартирами без дверей света не хватало. Старые окна, расположенные по концам, были покрыты грязью – верный признак очагов с плохой вентиляцией и халатных домовладельцев.
Проходя мимо нового каркаса подъезда, она уловила движение в сумрачных тенях и повернулась к нему с колотящимся сердцем. Но смотреть было не на что. Может, крыса. А, может, и нет.
Она осторожно двинулась вперед, внимательно глядя, куда ступает.
В дальнем конце ряда дверных проемов раздался скрип. Она медленно двинулась в его направлении, не желая снова кричать. Интересно, есть ли у него оружие? Если и было, то она его не заметила. Но скальпель маленький, легкий. Его легко скрыть. И что еще более важно, он знал, как им пользоваться. Один идеально рассчитанный разрез – и с ней будет покончено.
Запястья у нее покалывало, в горле першило. Ее накрыло чувство уязвимости.
Она добралась до той части импровизированного настила, где по обе стороны от балки разверзлись широкие провалы – вниз, вниз, вниз. До ближайших квартир можно было добраться, только перепрыгнув через них.
Она сделала еще один шаг и потеряла равновесие. Она стояла, покачиваясь в разные стороны, размахивая руками. С настила скатился незакрепленный гвоздь и со звяканьем упал на второй уровень.
Сердце бешено колотилось, горло сжималось, она остановилась, чтобы сделать глубокий вдох.
– Где же вы? – еще раз позвала она.
– Тут я, – раздался голос прямо у нее за плечом.
Рука у нее сработала быстрее, чем разум. Крутнувшись, она оказалась лицом к лицу с безобразной маской. Ее белые зубы и пустые глазницы находились всего в нескольких сантиметрах от ее лица, когда она повернулась, но человек в маске с умелой ловкостью откинулся назад, чтобы увернуться от ее клинка.
Значит ему пришлось подтянуться снизу. Это было единственное объяснение. Если бы он владел новой магией, она бы видела просто размытое пятно вместо него.
В правой он держал наготове скальпель, чтобы рассечь ее плоть на мягкие кусочки.
– Итак, ты – та, до которой мы не можем добраться, – произнес он странную фразу.
С ревом она бросила в него свой клинок. Он отклонился в сторону, наблюдая, как лезвие пролетело мимо. Но она и не планировала его ударить – она хотела отвлечь его внимание. Пока он следил за клинком, она обеими руками вцепилась в рога маски и резко потянула вниз, одновременно пиная его по коленям. Это неожиданное движение бросило его вперед, прямо в живот Кроне.
Они оба упали, и Шарбон оказался сверху. Его скальпель оказался зажат под ее телом и вонзился в складки ее юбки.
Она тянула маску и пинала его, а он пытался подняться. Он встал на дыбы – точно, как лошадь на улице. Она вцепилась в рога, как в вожжи, дергая за них, пытаясь удержать его, пока он вырывался. Он зарычал, крепко сжимая в кулаке скальпель, готовясь вонзить его прямо ей в сердце.
Но она прижала колени к груди и пнула его в бедро пяткой. От удара он перевернулся на бок, и маска сильно рванулась из ее рук. Он соскользнул влево, на самый край настила. Скальпель упал на доски, и она отшвырнула его ногой.
Он снова пытался подняться изо всех сил – белые перчатки скребли по доскам, настил покачивался из-за неравномерно распределенного веса.
– Ты, жалкая тварь, – прошипел человек в маске Шарбона. – Может, в следующий раз я покончу с твоей сестрой. Берегись.
