– Вот уж неправда! Как ты могла такое подумать! Твой брат очень страдал бы – он тебя любит. Я видела, как он целовал твою ракушку, которую я ему передала. А твой жених Жером? А я – будущая невестка? Уже немало! И потом, мать тебя все-таки по-своему любит, и даже отец – я уверена.
– Ну конечно! Это о нем сложили поговорку: «
– Кто знает, может, в поговорке есть своя мудрость.
Женевьева поцеловала Изору в лоб и в обе щеки. Та мягко высвободилась:
– Мы с Жеромом передумали устраивать помолвку, и так даже лучше. Я согласилась с ним встречаться только для того, чтобы сбежать от отца.
– Ты, наверное, предпочла бы Тома? – спросила проницательная Женевьева.
– Наверное, но только потому, что он – мой единственный друг, старший брат, защитник, а не почему-то там еще, – солгала Изора.
– Совсем как ребенок. Ты еще встретишь мужчину, достойного твоей любви. А пока поживешь в этом скромном домике. Интуиция мне подсказывает: мадам Обиньяк обязательно тебя возьмет. Смею также предположить, что ты уже имеешь одного поклонника – я говорю о некоем Жюстене Девере, который вздыхает по твоим синим глазам и готов подолгу стоять на холоде у твоей двери! Если бы он не задержался, то не прибежал бы сразу, как только я закричала.
– Правда?
– Конечно!
Сложно было сдержаться, глядя на комичную гримаску Женевьевы – Изора заливисто засмеялась, отчего порозовели ее щеки, еще хранящие следы пощечин.
Жюстен Девер испытующе сверлил взглядом Даниэль Букар. Под этим взглядом она чувствовала себя дискомфортно, но заговаривать первой не спешила. Она открыла инспектору дверь, будучи в домашнем халате и тапочках.
– Простите, господин инспектор, но сегодня четверг, и дочки не в школе. Мы встали позже обычного.
Полицейский недовольно покосился на девочек, сидящих возле дровяной печки с ломтями хлеба, намазанными сливочным маслом. Серое жилище, расположенное в самом старом квартале поселка, показалось ему темным и тесным.
– Я бы не хотел, мадам, чтобы при нашем разговоре присутствовали дети, – заявил он официальным тоном.
– Девочки, ступайте в спальню и поиграйте в куклы, – обратилась к дочерям Даниэль Букар. – Маме нужно поговорить с этим господином.
Прикрыв за детьми дверь, она с тревогой уставилась на инспектора.
– Так значит, убийца – Амброжи? Вчера у меня была Северина Мартино – жена Тап-Дюра. Радовалась, что поймали, наконец, преступника. Да и для меня облегчение. Говорила же я Альфреду, чтобы держался от поляков подальше!
– А как насчет фермеров? Особенно одного…
– Что вы такое говорите? Мы не имеем дел с фермерами.
– Мадам Букар, вы ничего не забыли рассказать о прошлом вашего супруга, якобы совершенно безупречном? Не могу же я прибегать к пыткам, чтобы вытрясти из местных жителей нужные сведения! Имена Бастьен и Люсьена Мийе ничего вам не говорят?
Женщина залилась краской и опустила голову. Ее плечи нервно дернулись.
– Вдова Виктор просила попридержать язык, – призналась она.
– Надо же! – иронично заметил Девер. – Значит, вы знали о проделках дорогого Альфреда? Вам известно, что в молодости он собирался жениться на Люсьене Мийе, но вы предпочли об этом умолчать. Почему?
– А зачем ворошить прошлое? Дело давнее. Я и без того настрадалась, что мужа считали бабником. С интрижки с Люсьеной, если верить вдове Виктор, все и началось. Уже после свадьбы Альфред рассказал – правда, не вдаваясь в подробности, – что у него была невеста, горничная из шато, но даже имени ее не называл. Да будет вам известно, Мийе давно бегает к Марселине, так что она в курсе дела.
Борясь с раздражением, полицейский присел на стул.
– Мадам, вы отдаете себе отчет, что, если бы вы сообщили об этом с самого начала, Мийе попал бы под подозрение независимо от того, есть у него алиби или нет? Тем более что оно обеспечено любовницей – человеком заинтересованным. Я просил помочь полиции, и мне показалось, что во время второго визита вы согласились, что убийца должен быть пойман.
– Но это не мог быть Мийе! – досадливо поморщилась вдова бригадира. – Я точно знаю. Зачем наводить на него подозрения?
– Откуда такая уверенность, мадам?
– Марселина Виктор так сказала! По субботам она приносит мне яйца. На следующий день после убийства, когда я рыдала над телом моего Альфреда, она вызвала меня на разговор. Все беспокоилась, что теперь в Феморо приедет полиция. Убеждала, что не следует болтать о прошлом мужа, особенно об истории с Люсьеной, потому что флики могут заподозрить Мийе. Это она называла вас фликами, не я… Еще она поклялась здоровьем сына, который сейчас в колониях, что Бастьен Мийе был с ней, в ее постели, когда Альфреда застрелили.
– Но должен же еще кто-то из местных, помимо вдовы Виктор, знать о том, что Букар с Люсьеной некогда были помолвлены! – предположил Девер.
