– Эй, святой Тома, спустился бы ты с небес на землю! – насмешливо отозвался Тап-Дюр. – Амброжи такой же, как остальные, и внизу живота у него кое-что шевелится! Я понятно объясняю? Букар – тоже из таких.
– Выбирай слова, – рассердился Гюстав. – Все-таки говоришь о покойнике, который был нашим товарищем, и убили его недалеко от галереи, в которой мы сейчас сидим!
Бригадир пожал плечами и с сердитым видом сунул в рот кусок хлеба с мясным паштетом, крепко пахнущим чесноком. Глядя на него, Тома вдруг стало интересно, почему на столь ответственный пост – требующий смекалки, умения предвидеть все опасности в шахте и поддерживать дисциплину, – Марсель Обиньяк назначил именно этого человека.
– Скажи, Тап-Дюр… если, конечно, я еще могу тебя так называть, ведь теперь ты наш начальник…
– Лучше уж зови Мартино. Прозвища в шахте – больше для забойщиков да крепильщиков. Приходится годами гнуть спину, чтобы заработать уважение. Твоего отца товарищи до сих пор кличут Гюставом, да и тебя, Тома, нескоро переименуют!
– Может, и не успеют: Йоланта просит, чтобы я шел работать на мукомольный комбинат. Однако речь не о том. Я хотел спросить кое о чем. Тебя ведь тоже допрашивал инспектор? Почему ты не рассказал о вдове, из-за которой могли поскандалить Букар и Амброжи?
– Я не доносчик, Тома, да и не видел причин. Поляк тогда еще был на свободе. А теперь, когда флики его забрали, я сделал выводы. Кстати, вы узнали что-то новенькое? Говорят, вчера вечером вас вызывали к инспектору.
– Нет, ничего такого, – нахмурился Гюстав.
– Мы знаем не больше твоего, – подтвердил Тома.
Отец и сын не стали нарушать предписаний Жюстена Девера. В своем кабинете в
– Если верить показаниям мсье Амброжи, об оружии он сообщил Альфреду Букару, и больше никому, – сказал инспектор тоном, подчеркивающим важность происходящего. – Я бы предпочел, чтобы о столь важной детали расследования никто, кроме вашей семьи, не знал – так у меня появится шанс найти другие улики или хотя бы пресловутый Люгер. Слухи здесь расходятся быстро, и если углекопы расслабятся, думая, что я уже заполучил преступника, могут всплыть интересные факты. Передайте мою просьбу родным, а я, в свою очередь, поставлю в известность мадемуазель Мийе.
Естественно, Маро прислушались к рекомендации полицейского: Онорине и Жерому было приказано хранить все в строгом секрете, равно как и Йоланте с Пьером.
– Ну, пора вернуться к работе, – стал подгонять подчиненных Тап-Дюр. – Нам, в отличие от этого париго, платят не за то, что мы суем нос в чужие дела!
Подразумевался, конечно же, инспектор Девер. Тома поморщился – его мучила совесть. Перед тем как снова взяться за обушок, он обратился к бригадиру:
– Думаю, нужно уведомить полицию об этой женщине – вдове из Ливерньера. Мартино, именно ты обязан сообщить. Знаешь, как ее зовут?
– Мария как-то там… Фигура у нее хорошая, и недотрогой ее не назовешь. А наушничать не пойду, я уже говорил. И вообще, Амброжи в тюрьме. Может, вдовушка сама на него донесла?
– Если бы да кабы во рту выросли бобы, как любит говорить моя супруга, – пробормотал Гюстав.
Отец и сын снова вернулись к тяжелой работе. Их задача – вырубить как можно больше угля. Однако разговор с бригадиром не шел Тома из головы. Как же поступить? Перед глазами то и дело возникал образ Изоры и ее слова: «Предположим, Станислас Амброжи все-таки убил бригадира, о чем я, допустим, узнала из надежного источника. И я обязана его защищать? Мне пришлось бы молчать? И это, Тома, по-твоему, справедливо?»
Спустя час он осознал, наконец, почему так взбеленилась Изора и что подразумевалось под ее эмоциональным высказыванием. Решение было принято.
– Изора, просыпайся, слышишь?
Женевьева тихонько потрясла девушку за плечо. Угнездившись на раскладной кровати и спрятав лицо под одеялом, будущая родственница, казалось, и не думала открывать глаза.
– Изора, уже девять!
– Хорошо, встаю! – проговорила девушка, хлопая ресницами.
В комнате пахло теплым молоком, кофе и еще чем-то, но этот запах Изоре не был знаком.
– Завтрак подан, мадемуазель! – с шутливой церемонностью провозгласила Женевьева. – Смотри, что я принесла!
На паркете стоял небольшой поднос, а на нем – чашка горячего кофе, кувшинчик с молоком и три ломтя сдобной булки гаш. Вандейцы обожают такую выпечку.
– Кухарка передала специально для тебя! Я рассказала, что ты будешь работать на моем месте. Она славная женщина.
Изора приподнялась на локте и смотрела на Женевьеву так, словно не верила своим глазам. Очаровательная хозяйка флигеля успела уложить волосы в прическу и накраситься. На ней были бархатное коричневое платье и бежевая кофта.
– И давно ты на ногах?
