Он опустил бретели комбинации так, чтобы обнажились ее груди – молочно-белые, с коричневыми сосками. Он поцеловал каждую, поласкал кончиком языка, потерся лбом. Изоре не хватало воздуха, дыхание стало прерывистым. Жюстен еще долго колдовал над ее телом – целовал нежно в губы, затем ласкал грудь и снова возвращался к губам. А потом вдруг отодвинулся, наклонился к ее животу и стянул с нее шелковые трусики.
Через мгновение он мягким движением развел ей ноги, открывая доступ к ее сокровищу. Она замерла, ожидая, что сейчас он в нее войдет. Однако, к ее ужасу, он поцеловал прямо туда – в нежные складочки плоти, спрятанные в самом тайном уголке ее тела, под завитушками волос, таких же черных, как и ее грива.
– Нет! Что вы делаете? О нет! – запротестовала она.
Однако он настоял на своем, и она перестала противиться, утонув в головокружительном забытье. Забыв о стыде, она отдалась неизведанному ранее удовольствию, которое дарили ей эти дерзкие ласки. Она изогнулась, подалась навстречу, открылась, издавая короткие жалобные всхлипы, не в состоянии думать о чем бы то ни было. Скоро ощущение пустоты, острой жажды заставило ее стонать: низ живота пылал огнем. Она нуждалась в нем, ему предстояло избавить ее от этой пустоты, заполнить собой ее всю, усмирить охватившее ее безумие.
Жюстену передалось ее нетерпение и, двигаясь с бесконечной осторожностью, он приготовился взять последний рубеж – ее девственность. Изора сдержала крик и тут же впилась пальцами в его бедра, умоляя не останавливаться.
– Прости, – прошептал он, растроганный до слез.
Он продолжил продвижение вглубь и, наконец, замер. Она смотрела на него блестящими глазами цвета ночи, в которых он просто утонул.
– Я соврал тебе, – признался он едва слышно. – Я тебя люблю, Изора, как никогда не любил ни одну женщину. Так, как тебя, – никогда!
Он закрыл глаза, и они снова обменялись страстным поцелуем.
– Я мог бы оставаться в тебе до самой своей смерти, – сказал он, по-прежнему сохраняя неподвижность.
Она сладко улыбнулась в ответ и обняла его крепче. И тогда он начал двигаться в ней взад-вперед, сначала потихоньку, потом – быстрее. Изоре казалось, будто ее уносит в прекрасный мир наслаждений, где золотыми всполохами сверкает блаженство. Она утонула в нарастающем возбуждении, от которого хотелось плакать, смеяться и кричать. Крошечная частичка ее тела, казалось, полыхала в огне, ежесекундно порождая порывы наслаждения, которое становилось все более острым, почти невыносимым. И вдруг перед ней возникло видение бушующего океана, и огромная волна, увенчанная пеной, подняла ее высоко в небо. Она взлетела, словно отданная всем ветрам, содрогаясь в невыразимом экстазе…
Спустя некоторое время она лежала на кровати, мечтательно улыбаясь и наслаждаясь упоительным ощущением расслабления и счастья, похожим на чудесное забытье, в котором больше не было места событиям прошлого.
Она ни на миг не задумалась, что именно делает Жюстен. А он, между тем, вышел из нее еще до того, как излилось семя, чтобы собрать его в специально приготовленный носовой платок. Мужчина встал и уже успел натянуть брюки.
Приподнявшись на локте, девушка успела заметить, как он выбросил что-то в печку.
– Что вы делаете? – поинтересовалась она ласково.
– Правило третье: не рисковать. Девушек и дам следует оберегать от неприятностей, – слегка смутился он.
Он продолжал предложенную Изорой игру, скрывая за ней восторг, силу своего желания и глубину чувств.
– Ах, могли бы не беспокоиться! – покраснела девушка.
– Что ты хочешь этим сказать?
Он снова присел на кровать и посмотрел на нее. Изора уже подняла бретельки комбинации, но и сейчас, с растрепанными волосами и обнаженными плечами, она показалась ему ослепительно красивой.
– Я говорю серьезно. И простите, что до сих пор «выкаю»… Просто ничего страшного не произошло бы. Я не смогла бы забеременеть.
Ответ обескуражил Жюстена. Он погладил девушку по щеке.
– Умнейшая из учениц, теперь вы даете урок своему профессору? – иронично заметил он.
– Моя кормилица Югетта была чуть-чуть ведьмой, а может, знахаркой. Родители отдали меня ей на воспитание младенцем, а потом забрали, но я тайком бегала ее проведывать. Она жила недалеко от фермы. Однажды, когда мне было тринадцать, случилось нечто, что очень меня испугало и встревожило. Ну, вы понимаете? Ничего не сказав матери, я побежала с вопросами к Югетте. Она все объяснила. Бедняжка, в свое время она родила дочку, которая через три месяца умерла. Это ей предназначалось молоко, которым Югетта меня вскормила… Так вот, моя кормилица очень горевала и не хотела пережить такое снова. Она стала считать свои «луны» – так она называла «плохие» периоды у женщин. И, уверяю вас, это сработало: больше детей у нее не было. И у моей матери тоже – Югетта и ее научила. Выходит, что незадолго до и сразу после «плохого» периода риска забеременеть нет.
Жюстен внимательно выслушал ее и понимающе кивнул: девушка говорила со знанием дела.
– Значит, если я правильно понял, для вас сейчас опасности нет. Вы уверены, Изора? Жаль, что я не знал заранее.
