Женщины ищут голоса своих сестер, пропавших из истории и религии. Открывают для себя философов, о которых прежде не слыхивали, экономистов, которые считали прибыли и затраты по-другому. Исследуют пробелы в науке, созданной мужчинами. Они ищут связь между своими пропавшими богинями и утраченным влиянием. Видят прямую зависимость между мнимым грехом Евы и утверждением, будто женщины слишком легковерны, слишком эмоциональны, слишком слабы, чтобы руководить. Они задаются вопросом: как можем мы терпеть учение мужского Бога, оправдывающее законы мужчин, которые контролируют женские тела, ничего в них не понимая?
Они видят тающие льды и пылающие леса и спрашивают, как могло бы все сложиться, если бы люди не придумали Бога за пределами этого мира. Если бы они не последовали за пророками, которых заботила лишь загробная жизнь – якобы лучшее место, чем единственный мир, который нам известен. Если бы вместо этого люди поклонялись божеству, укорененному в земле, которое любит эту жизнь, эти тела и эту планету.
Они ощущают утрату Матери. Они смотрят на девочек, которых изгоняют из школ, женщин, которых не допускают в парламенты. Они видят девушек, которых обрезают, закутывают в одежды с головы до пят и продают мужчинам, годящимся им в деды. Они наблюдают за бесконечной болтовней лидеров-мужчин среди пылающего мира. И они задают вопрос: неужели все это сотворено по желанию Матери?
Клич Мариам – будьте сами себе богами! – распространяется, словно волны второго землетрясения, разбегающиеся от тех разломов в земле, что открыли ее писание. Вторичная волна накатывает в виде протестующих, требующих уважения женщин, опрокидывая властных теократов, подвергающих женский пол наихудшим издевательствам. Лозунг пишут на транспарантах на фарси, пушту и арабском, превращают в хештег в социальных сетях, о нем снимают видеоролики. Он слышен на видеозаписях, где радостные толпы женщин возвращают себе власть над собственным телом, танцуют на улицах и жгут чадры.
Получив напоминание об утраченном, женщины обращаются к богиням своих предков – не только к Ашере, но и ко всем Матерям, сокрушенным ревнивым Отцом везде, докуда дотягивалась Его длань. Артемида, Гея, Элат. Изида в Египте, Шакти в Индии, Нюйва в Китае, Папатуануку в Новой Зеландии, Йемайя в Нигерии, Пачамама в Перу, Аллат в Аравии, Харити в Афганистане. Их послание всегда одинаково: чтите женщин, ибо они приносят и поддерживают жизнь. В духовных поисках женщины обретают осознание собственной ценности, сбрасывают оковы, возвращают власть над своими телами, утверждаются в праве на влияние.
И я вижу во всем этом свою руку, те семена, что я посеяла. И теперь я понимаю, что томление по утраченной Матери на самом деле никогда не прекращалось. Оно затаилось глубоко, отступило к корням, подобно моим розам. И там оно оставалось, защищенное, питаемое богатым черноземом. И как бы коротко ни обрезали каждый росток, поднимались новые побеги, раскрывались новые почки. Когда Ашеру низложили, люди воссоздали Ее снова: Хокма в иврите, София в греческом, Бригита на Западе, Великая мать в Риме.
Я вижу Ее и в новое время.
Вижу Ее в по-прежнему священных деревьях на возвышенностях, в священных пещерах в земле. Я вспоминаю Серах, дочь Нахалафы, плод от моей лозы, что вынесла мое учение из потопа. Я вижу Ее в руинах древних мест, куда молодые женщины, желающие родить дитя, по-прежнему приносят лепешки для Царицы Небесной. Она живет в базальтовом камне, который Дамарь привезла из Самарии через Сидон, и он по-прежнему стоит, отполированный за три тысячелетия множеством любящих ладоней, у всех на виду в полуразрушенном святилище здесь, на Кипре.
Это древние истины, как говорила Мариам. Они старше Отца и не умрут никогда.
Я даже видела Ее в церквях. Ибо Она пользовалась такой любовью, что даже упрямая новая религия не смогла Ее поколебать. Она стала Панагией – Всесвятой. Ее изображали на бесчисленных иконах, почитаемых в каждом доме: та же самая Богиня милосердия и мудрости, зверей и земли, плодородия и материнства. Она Пантанасса, Всецарица. Она Талассина, Морская. Она Иатрисса, Целительница.
Церковь зовет Ее Марией, Матерью Божьей.
Но я-то знаю.
Она и есть Бог.
Ашера, София, Мария, Аллат, Шакти, Йемайя – как хотите, так и называйте.
Воплощение того самого древнего духа творения.
Моя Всемогущая. Мать всего сущего.
Мое писание обретает новое направление.
Бессмысленно переписывать прошлое.
Изменить нужно не начало, а конец.
Я провожу толстую красную линию на каждой странице. Чернилами, которые смешиваю сама из листьев, коры и лесных жуков. И начинаю заново.
«Поначалу я его любила, – пишу я. – Как же прекрасен он был тогда!»
Шесть недель я почти не выхожу из-за стола. Я пишу неистово. Это история об обманутой любви и праведной мести. О глупости человека и последствиях его первого и самого чудовищного греха. О лжи, которая отравляла все живое с тех самых пор: что мудрость нашей Матери опасна, что нас нужно ограждать от нее. Иначе…
А что иначе?
