Яркий свет превращается в чернейшую пустоту. Во все стороны летят искры и с шипением гаснут. Сияние возобновляется, но уже не такое сильное. Раздается озадаченное покашливание.
– Что ж, посмотрим. Мы съедим этот плод, который для нас не запретен. Если Твои утверждения правдивы, ничего не изменится, ведь мы не можем обрести бессмертие, которым и так обладаем.
– А если правы вы? – вопрошает голос. – Что будет тогда?
– Моя Мать вернется, Ее план победит. Люди станут сами себе богами. Всему, что ставит себя выше земли, наступит конец. Твоим головорезам, Твоей чертовой загробной жизни. Тебе.
– А вы? – хмыкает Он. – Вы ведь бессмертны. Какое место в этом новом мире уготовано тебе, похотливая демоница? Какой трон займет твой падший ангел?
Мы с Самаэлем переглядываемся. Об этом мы не говорили. Но в его глазах я вижу, что он знает ответ.
– Думаешь, мы не знаем? – кричит Самаэль. – Мы с радостью уступаем место, чтобы спасти нашего сына. Чтобы спасти всех людей! Какой любящий родитель не поступит точно так же?!
Гробовая тишина, в которой не слышно даже дыхания.
Потом…
– Давайте! – подначивает Он. – Съешьте, если осмелитесь! Посмотрим!
Самаэль протягивает мне горсть спелых фиников и прижимает меня к себе.
– Никого и никогда не любили так, как тебя, – говорит он. – Никто не вынес большего, чем я ради тебя.
Как мне повезло любить и быть любимой равным мужчиной, достойным мужчиной!
Он кормит меня, а я кормлю его. Вкус вязких сладких плодов восхитителен.
Мы ложимся под деревом, крепко взявшись за руки.
Три лица нависают над нами.
– Что происходит? – спрашивает тот, что похож на волка; его затупившиеся зубы сливаются с тонкими губами.
– Разве они должны казаться такими… счастливыми? – удивляется второй.
Перья на его крыльях кажутся огромными: каждый молочно-белый стержень, каждая пластинка опахала видны отчетливо. Никогда прежде я не видела мир с такой ясностью.
– Я сейчас в обморок упаду, – бормочет последний из них, самый нервный. – Просто… Просто…
И тут появляется последнее видение.
Темные пещеры, открытые свету, рушатся. Печальные призраки наконец обретают долгожданный покой. Из тени, некогда бывшей моим сыном, в небо, прочь из ада, взмывает голубь. В недрах земли давно дремавшие корни начинают шевелиться. Удобренные, они выпускают ростки к свету. Ростки увеличиваются, молодые деревца начинают ветвиться. Стволы становятся толще, разворачиваются листья, плоды зреют и опадают, растет новое дерево.
Ледяная река течет к морю. Луна прибывает, убывает и возрождается вновь. Приливы и отливы приходят и уходят, повинуясь ее светоносному зову.
Меня покачивает, словно я на ковчеге убаюкиваю свое дитя, ощущая себя завершенной и преисполненной любовью.
Воздух наполняется ароматом фиалок, тенистой лужайки, миртов у пруда в пятнах солнечного света, смолы ладанника и горящих семян азаллу.
Гудят пчелы, в лесу требуют пищи птенцы каменки. Мои розы в цвету.
Голос приглушенно вздыхает. Отречение, божественное облегчение. Мне кажется, что я слышу нотку сожаления.
Я чувствую, как что-то легонько касается моей руки.
Потом…
Чем же все заканчивается?
Лучшим миром. Лучшей историей.
Нет мифа более сильного, более долговечного и более дурного в том, что касается наследия, чем первые главы библейской Книги Бытия. Сотворением Евы из ребра Адама оправдывали неполноценность женщины на протяжении двух с половиной тысячелетий, ее подверженность искушению веками служила поводом для тех, кто жег женщин на кострах, утверждая, что те падки на соблазны дьявола. Сбив с пути истинного Адама, женщина навсегда лишилась права влиять на мужчину.
Наказание Евы за ее «грех» говорит о многом: «В болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Книга Бытия 3: 16).
Она утрачивает власть над собой и своим телом. По совпадению, в этом и состоит цель патриархата: контроль над женщиной, и в частности над ее репродуктивной способностью. Здесь мы видим, как он осуществляется с дозволения Бога, действующего исключительно в интересах мужчин. Как удобно!
Но под поверхностью этого мифа кроется кое-что еще, менее очевидное для современного читателя: тайное послание, которое было, безусловно, понятно первоначальной аудитории и которое объясняет важнейший шаг в эволюции патриархата.
Израильтяне первого тысячелетия до нашей эры узнали бы в плоде, древе жизни и змее символы древнееврейской богини Ашеры, жены Бога (Яхве). Она была последним местным воплощением Богини-Матери, которой поклонялись на Ближнем Востоке со времен палеолита. Ее культ, некогда составлявший основную часть древнееврейской религии (Ей открыто поклонялся царь Соломон в Иерусалиме в X веке до нашей эры), был уже подавлен к тому времени, когда книжники и жрецы, придерживавшиеся монотеизма, дорабатывали первые главы Библии примерно в 500 году до нашей эры.
