– Где-нибудь – несомненно. Она известна под разными именами и почитается по-разному: в Уруке ее зовут Инанна, в Кемете – Хатхор, в Аласии – Анасса. Астарта, Изида, Анат – это все одна богиня, Царица Небесная. Ашера могла исчезнуть тысячу смертных лет назад, но те женщины, собирающие шафран, все еще поклоняются Ей. Пока Ашеру помнят, Она жива.
Меня это озадачило. Как сборщицы шафрана могли знать Богиню-Матерь, если не встречались с Ней, как я? Кто их научил? Ведь это мне было поручено передать Ее мудрость, но я потерпела неудачу. А потом сторонилась мира, оставаясь в пустынной долине, пока потомки Адама и Евы процветали.
Звезды проснулись ото сна и замерцали в небе. Они кружили вокруг сияющей луны, словно пчелы вокруг улья. Пока Самаэль спал, я снова и снова мысленно повторяла его слова: «Их создает вера и губит неверие».
Сколько времени у Нее еще осталось?
У заснеженного перевала мы в своих скромных одеждах, в открытых сандалиях дрожали от холода. Цветущее плато с крокусами осталось на западе, далеко позади нас. На востоке горы уступали место лоскутному одеялу полей: пышных зеленых, созревших желтых и вспаханных бурых. Жилища были построены прямо на откосе, и хижины, рассыпанные вдоль берега сверкающего ручья, напоминали грибы. Но так далеко мы не собирались: наш путь лежал вниз, в сырые пещеры в глубине горы.
Возле высочайшей вершины тропа проходила через раскачивающийся веревочный мост над глубокой пропастью. Переломанные доски моста висели над острыми каменными глыбами, напоминавшими копья. В бездне клубился непроглядный туман; он кипел в темноте, издавая ни с чем не сравнимый запах серы.
Самаэль осторожно ступил на мост. Тот бешено раскачивался, но держался. Набравшись смелости, Самаэль ускорил шаг, перескакивая через две или три дощечки за раз и легко преодолевая просветы. Эхо доносило до меня его радостные возгласы. Плечи его нетерпеливо подергивались, но пользоваться крыльями не было нужды.
Ему оставалось всего несколько шагов, когда появились они. Ангелы с гневными лицами налетели сверху, громко хлопая крыльями, словно троица разозленных голубей.
Самаэль обернулся и заметил их.
– Быстрее! – закричал он мне. – Мост выдержит!
Я бросила взгляд на зверские лица приспешников Яхве и повела Адама на мост.
– Нужно было сразу догадаться, – усмехнулся Сеной, зависнув рядом со мной. – Пара поганых изгоев в нечестивом союзе!
– Ничтожества! – фыркнул Сансеной. – Грязные демоны беззакония, безбожные злодеи!
– Как же глубоко ты пала! – взвизгнул Самангелоф. – Первая женщина, девственная невеста – а теперь ты прелюбодействуешь с дьяволом в ненасытной похоти, целуешь его в зад, пока он лижет твои сосцы!
Целую его… куда?! Они спятили. Тысячелетний караул возле дерева не пошел на пользу мозгам.
– Бесплодная Лилит! Чахлая Лилит! Мастерица обмана! – бранился Сеной.
Доски скрипели и стонали, веревки неистово раскачивались. Адам еле плелся по мосту вслед за мной, поэтому каждый шаг давался с огромным трудом.
– И чего вы надеетесь добиться? – продолжал Самангелоф. – Вы не освободите Ее! Она закована в несокрушимые цепи и сидит в огненной яме. Думаете, сможете справиться с владычицей тьмы Эрешкигаль?
Впереди Самаэль уже добрался до безопасного места и теперь переминался с ноги на ногу, полный гнева.
– Ты отвернулась от рая и его вечной роскоши. Ты променяла священный свет на тьму. Теперь ты погибнешь в мире мертвых, в пламени, как и заслуживаешь!
Позади меня хрустнула доска. Адам споткнулся и испуганно заревел. Сеной и Сансеной опустились по обе стороны моста и начали его раскачивать. Я уцепилась за веревочный поручень.
– И где же теперь твои крылья, обманщица Лилит? – съязвил Самангелоф.
Самаэль разбежался и взмыл в небо. Он спикировал на Сеноя, и тот кубарем полетел в бездну. Потом мой защитник взмыл в небо и ударил Сансеноя, который полетел вверх, размахивая руками и ногами. Адам уселся на доски, прочно застряв посреди моста. Я бросила повод и побежала к твердой земле.
Сцепившись в воздушной схватке, Сансеной и Самаэль вместе исчезли в бездне. Сеноя не было видно. Адам, не обращая внимания на творящееся вокруг, по-прежнему неподвижно сидел на мосту.
– Иди сюда! – позвала я, но животное не шевельнулось.
Самангелоф заметил, что я хочу подозвать мула, и понял, зачем мне это надо. Он поднялся выше и спикировал на мост, будто сокол на добычу. С громким треском проломились доски, веревки лопнули, и концы разорванного моста повисли по оба края бездны.
Адам полетел вниз. Бедняга смирился с происходящим, как и со всеми другими превратностями жизни, и рухнул в пропасть, издав лишь тонкое удивленное ржание. Вместе с ним пропали и все дары, которые мы везли: корона из чистого золота, расшитые жемчугом одеяния, коралловые браслеты, сердоликовое ожерелье, кинжал с инкрустированной лазуритом рукояткой, заколки и броши и даже лепешки с шафраном – все, что могло обеспечить проход в подземный мир и польстить его владычице.
