Потом я обрела крылья и парила над землей. Весь мир был у моих ног, для меня не существовало запретных мест. Мои радости и удовольствия были чисты. И все же мне этого оказалось мало: я решила вмешаться и вырвать Еву из подчинения.
С Самаэлем я познала истинное наслаждение и счастье. Передо мной лежало будущее в радости и согласии, вечное супружеское блаженство. Вместо этого я погубила возлюбленного и теперь бреду совсем одна.
Здесь, в глубинах ада, я видела свое истинное обличье: нищая и голая, лишенная всех прежних даров и благословений.
Я была всего лишь ошибкой, неудачным прототипом, выброшенным из-за поломки. Сколько же во мне заносчивости, если я решила, будто могу спасти богиню, тем более саму Царицу Небесную. Шагая по темному тоннелю в царство Эрешкигаль, откуда не было возврата, я достигла полнейшего смирения, искреннего и всепоглощающего. Воля и самолюбие оставили меня.
Воистину я стала никем.
Сквозь трещину в стене я уловила отблеск света на бронзовом доспехе. Страж ворот небрежно держал в руке копье с железным наконечником. Он стоял ко мне спиной, поэтому я разглядела изображение львиной головы, выгравированное сзади на шлеме. Какой нерадивый страж, он недостоин своей хозяйки. Я огляделась вокруг в поисках камня, чтобы вышибить ему мозги, но ничего не нашла. В проходе было пусто, пол чисто прибран. Тогда я чуть распустила складки своего одеяния на груди и прикусила губы. Придется вместо грубой силы прибегнуть к соблазнению.
Я вышла из тоннеля как раз в тот миг, когда воин удивленно оглянулся. Но я удивилась намного сильнее него, поскольку он меня ожидал, а я уже больше и не надеялась увидеть это прекрасное лицо. В глазах стражника вспыхнул теплый огонек, а губы расплылись в приветливой улыбке. С рыданиями я бросилась на плечо Самаэля, ощущая восторг и ни с чем не сравнимое облегчение.
– Я думала, ты погиб, – всхлипнула я.
– Естественно.
– А где настоящий страж?
Самаэль указал на темный угол, где из-за валуна виднелась пара ног в кожаных сандалиях.
– Другие есть?
– Семь ворот – семь стражей. Но теперь я знаю потайной путь. Остальных мы сможем обойти.
Самаэль оттащил тело подальше за камень и впустил меня в боковой коридор.
Пока мы шли по проходам и пещерам, он рассказал, как дрался с Сансеноем, когда они упали в бездну с вершины горы. Как они боролись среди едкого сернистого тумана, пока Самаэль не оказался рядом с расщелиной, откуда шел густой дым. Он бросился вниз, притворившись, что разбился о камни, и старательно изображал предсмертные корчи, пока Сансеной («Вот уж кто умом не отличается, Лилит») не вернулся с мнимой победой наверх. Спустившись глубже в расщелину, Самаэль обнаружил сеть тоннелей, ведущих в подземный мир.
Я заколотила кулаками по его нагруднику.
– Ты бросил меня одну против троих ангелов!
Он отвел мои руки в сторону.
– Я знал, что ты справишься. И вот ты здесь, без единой царапины, – он поцеловал меня, – прекраснейшая из женщин.
– Они убили Адама! Мы потеряли все дары.
– Я видел. – Мой спутник хотя бы выразил сожаление, что несчастное животное погибло. – Но из бездны я кое-что достал.
Он снял со спины потрепанную кожаную суму – один из вьюков мула, упавших вместе с ним в пропасть. Внутри оказались корзина шафрановых лепешек и одинокое сердоликовое ожерелье, подарок жрицы из Урука.
– Разве ты не рада, что я выжил, милая Лил? И вот он я, снова спасаю твою шкуру, проводя в подземный мир.
Он потянул меня за руку в просвет в стене прохода, который вел к огромной пещере. Повсюду потрескивали языки пламени. В их неверном свете плавали неясные тени: они в печали сидели по берегам мутного бурного потока, плетя венки из призрачных цветов, что сохли в гнетущей жаре под мрачным вязом.
– Узри же мертвецов! – театрально прошептал Самаэль.
Сердце у меня екнуло. В царстве горя и смерти он казался еще более живым и сиял на этой мрачной и жуткой сцене еще ярче прежнего.
– Адам здесь? – спросила я, всматриваясь в тени.
Я, разумеется, имела в виду человека, а не мула.
– Я его не видел. Зато видел его сына – завистливого убийцу Каина. Для него отведена особая пытка, – улыбнулся Самаэль. – Он осужден вечно смотреть, как другие едят лучшие лакомства и пьют сладчайшее вино, пока он сам страдает от голода и жажды.
– А Ее ты видел?
– Нет. Но я знаю, где Она. Идем.
Самаэль, все еще одетый в доспехи и шлем стража, схватил меня за руку, словно охранник, ведущий заключенного. Его тут же пропустили через приемную, и он потащил меня за собой.
Мы стояли перед высокими резными дверями тронного зала. Воздух был плотный и неподвижный: ни ветерка, ни дуновения в этом ужасном подземном царстве.
Возлюбленный обернулся ко мне:
– Готова?
Я вся дрожала.
Один из стражников оттолкнул причитающих просителей и трижды ударил по гулкому полу жезлом из черного дерева. Огромные скрипучие двери медленно распахнулись.
