Владычица подземного мира сидела во всем своем великолепии на троне из человеческих костей. Ее волосы, сияющие подобно обсидиану, ниспадали до пояса. Темное одеяние, будто сотканное из перьев, чуть мерцало в свете факелов. При виде Эрешкигаль нельзя было не содрогнуться от страха. Ее глаза излучали ужас, кровь капала с губ. Она смотрела на нас, словно на червей у своих ног, и, надо сказать, я и в самом деле ощутила себя червем. Мы распростерлись ниц, целуя пол.
– Ты не Нети, мой страж ворот. – Эрешкигаль указала скипетром, инкрустированным жемчугом, на склоненную голову Самаэля.
– Нет, госпожа. Это вы верно заметили.
– Кто же ты? И как обошел мою стражу?
Голос у нее был такой, что от его звуков должны были вянуть цветы, тупиться ножи и сворачиваться молоко.
– Я ангел смерти, – отважился заявить Самаэль. – Это мое царство. Я прихожу и ухожу по своему желанию.
Я украдкой взглянула на богиню и тут же об этом пожалела.
– Но ты не мой ангел смерти. Я тебя не назначала.
– Нет. Я принадлежу вашей божественной сестре.
– Моей сес-с-стре?! – прошипела она и встала.
Эрешкигаль оказалась невероятно высокой и фантастически худой. С пола мне уже не было видно ее лица, но и без этого было легко различить гримасу отвращения.
– С чего бы Ей вмешиваться в мои дела? У каждой из нас есть свое дело. Мое – смерть!
Она прошла мимо меня, ступив сияющими опалом сандалиями совсем рядом с моим лицом.
– Мы принесли дары. – Самаэль неловким движением, не поднимая головы, разложил наши приношения. – Эти лепешки испечены в вашу честь. А ожерелье прислала верховная жрица вашей сестры, чтобы украсить вашу несравненную шею.
Владычица шевельнула длинным указательным пальцем, и служитель тут же поднес корзину к ней. Эрешкигаль разломила и молча съела лепешку, не сводя ужасного взгляда с Самаэля. Оценив его со всех сторон, она вернулась на трон.
– Можете встать, – наконец произнесла она и скомандовала служителю: – Принести табуреты!
Когда их принесли, я бросила предупреждающий взгляд на Самаэля, и мы демонстративно остались стоять.
– На самом деле мы пришли повидать вашу сестру, – продолжил Самаэль. – И умоляем об аудиенции.
– Кто она? – Эрешкигаль указала скипетром в мою сторону.
Служители, выстроившиеся вдоль стен зала, все как один посмотрели на меня.
– Лилит, – ответил Самаэль, – дитя вашей сестры. Дочь небес.
– Ли-лит… – Богиня произнесла мое имя медленно, словно пробуя его на языке и ощущая горечь.
Она подошла ко мне и осмотрела, словно корову на рынке, откинув мне волосы с плеч и оттянув губу, чтобы проверить зубы. Потом отступила назад, сверкая глазами.
– Ты пришла за моей сестрой?
– Да. – Голос у меня дрожал, словно осиновый лист.
– А если… – Она сложила ладони домиком и улыбнулась мимолетной холодной улыбкой. – А если я предложу тебе кое-что получше? – Эрешкигаль взяла меня за подбородок. Ее пальцы были холодны, но обжигали, будто огонь.
– Кое-что… получше? – пролепетала я и устыдилась собственного слабоумия. Но рядом с ней я была никем: дрожащий ребенок, несмышленый младенец.
Эрешкигаль покосилась на трон рядом со своим, поменьше и пониже, выкованный из тусклого темного металла и оплетенный цветущей могильницей. Он пустовал.
– Племянница, у меня нет дочери. Оставайся и правь вместе со мной.
«Племянница»?! Я удивленно уставилась на нее. До сих пор мне и в голову не приходило, что мы с этой богиней – родня!
– Дитя, – ее голос стал тише и мягче, напоминая рык львицы, – ты называешь себя дочерью небес, но стоишь передо мной в лохмотьях, с оборванным и грязным подолом. У тебя нет ни пряжки, чтобы поддержать одеяние, ни браслетов на запястьях. Ты подносишь мне нищенский дар, – она указала на лепешки. – Моя сестра плохо заботилась о тебе, и это позорит меня.
И тут я вспомнила. На самом деле Ашера заботилась обо мне. То, что Она мне дала, было куда ценнее золота и богатых одежд: Она дала мне знание, пестовала мое любопытство, завещала мне защиту справедливости и естественного порядка вещей. Я ощутила прилив силы в ногах, твердо встав посреди этой живой могилы в недрах земли. Новая сила пронзила меня, будоража каждый нерв, каждую жилу тела. От нее закололо в пальцах. Я запрокинула голову, когда эта сила наполнила восхитительным трепетом мой мозг.
Мой праведный гнев не остудить, мои зубы могут крушить камень!
– Ее отняли, чтобы помешать Ей заботиться обо мне! И ты помогла этому преступлению! – Я гордо вскинула подбородок. – Исполнять волю Ее мужа, словно мальчик на побегушках, недостойно тебя!
Эрешкигаль уселась на трон и выпрямилась. Ее придворные попадали ниц, словно в ожидании неизбежного землетрясения. Ее губы изогнулись в безрадостной улыбке.
– А ты неистова, племянница моя. Словно лесной пожар. Словно налетевшая буря. Ты была бы здесь хорошей правительницей.
Но ветер моей ярости вырвался на волю, и удержать его было уже невозможно. Я подошла к трону.
