Незнакомка прислонилась спиной к камню, разглядывая меня. Я тем временем медленно ела орех. Он отдавал горечью, но я была голодна.
– Ты пришла сверху, да? – Женщина качнула головой в сторону горного перевала.
На вид она казалась хитрой и умной, и это меня беспокоило. Я потупила взор. Она пожала плечами и пошла прочь.
– Погоди! – окликнула я. – Чья кара? Какое спасение?
Но она уже вышла из-за камня к мужчинам, которые бросили тушить огонь и просто сидели на земле, безвольно опустив плечи и наблюдая за бушующим пламенем.
– Идем, я тебе покажу, – произнесла женщина, швырнув на землю ореховую скорлупу.
Она повела меня вдоль края утеса и скользнула в расселину между камней. Там открылся проход к дубовой роще, по-прежнему зеленой посреди зимы и окруженной со всех сторон скалами.
После пустынной пылающей долины это было великолепное зрелище. Листья шелестели на слабом ветру, лучи предвечернего солнца играли пятнами на мху под деревьями. Из-за ограды пастбища на нас робко поглядывали корова и бык. Под деревом лакомились желудями хряк и свинья. Пчелы жужжали вокруг улья.
У каменного алтаря возле ствола самого большого дуба моя провожатая щелкнула кремнем и развела огонь, потом бросила в него щепотку сухого розмарина и забормотала молитву. Женщина добавила в огонь сухих листьев, и они начали с треском разбрасывать искры, испуская пахнущий сосной дым, который заплясал у меня пред глазами. От него щекотало ноздри, а в голове стало легко, будто от вина.
Незнакомка придержала меня за талию.
– Видишь?
– Что вижу?
И вдруг я и в самом деле увидела.
Я увидела дождь, бесконечный дождь, льющий на равнины и пашни. Я увидела сухие поля, впитывающие каждую каплю и покрывающиеся буйной зеленью, прежде чем исчезнуть в водах потопа. Я увидела, как в небе кружится буря, как выходят из берегов реки, как поднимаются болота. Увидела башни Урука, Мари и Вавилона, скрывающиеся под волнами. Горы ушли под воду, и лишь их верхушки торчали островками над бескрайним морем.
Я увидела, как река проглотила узкую лодку, на которой мы с Самаэлем пересекли болота. Люди тонули, животные бились из последних сил, черные воды кипели, кружилась сильнейшая буря. Я увидела ярость, выраженную в наводнении, – нарастающий праведный гнев.
Я отшатнулась и упала. Закашлявшись от дыма, часто заморгала, пытаясь избавиться от ужасного видения.
– Так и знала, – кивнула женщина. – Ты тоже провидица.
– Зови меня Норея, – сказала она.
– Что это было? Что я сейчас видела?
Чай с шалфеем, который заварила Норея на костре, согревал меня, страх и тревога уходили. Замычала корова, и этот звук, эхо Эдема, сулил спокойствие.
– Ты видела Ее гнев. Грядет буря, ярость Святой Матери. Будет великий потоп в наказание всем нам.
– Ты говоришь об Ашере? – Я подвинулась ближе к костру. – Ее больше нет. Она не сможет наслать потоп.
– Ты похоронила лишь одно из воплощений Великой Матери, – пожала плечами Норея. – Есть множество других.
– Откуда ты знаешь, что я Ее похоронила?
– Я ведь провидица, Лилит. Как и ты.
Я себя провидицей не ощущала. Да и то, о чем говорила Норея, казалось мне невозможным. Я видела Ашеру бессильной, немощной, подвешенной на мясницкий крюк в подземелье. Я видела, как Она умерла.
– Она не стала бы топить собственных детей.
– Очень даже стала бы, – весело отозвалась Норея. – Она не только день, но и ночь. Жестока точно так же, как и нежна. Та, что умеет создавать, умеет и разрушать. И не нам Ее винить. Дети забыли о Ней, предали Ее, начав молиться ложному богу. – Она плюнула в огонь.
Неужели это правда? Возможность того, что Ее сила не умерла вместе с телом, которое я похоронила, вызывала во мне трепет. Значит, Ашера по-прежнему способна наказывать и мстить.
– А то, что там творится, – я указала в сторону долины за рощей, где только сейчас начал утихать треск пожара, – какое к этому имеет отношение?
– Бог этого остолопа, – Норея раздраженно махнула рукой, – велел ему построить ковчег, чтобы спасти себя и сыновей. Дочери тоже подразумевались, – скривилась она. – Кто бы мог подумать.
Хряк захрюкал, и она бросила ему горсть желудей.
– Но почему ковчег горит?
– Потому что я его подожгла! – рассмеялась моя собеседница. – Это уже третий. Дожидаюсь, когда они почти закончат, а потом – бах! – Она изобразила взрыв, венчающий все усилия строителей. – Он не знает, что это я. – Плечи у нее снова затряслись. – Думает, это его бог посылает ему испытания. – Она еле могла говорить, давясь смехом.
– А кто он? Кто этот старик?
Норея бросила мокрые листья в золу костра, поворошила их палкой, и они стали источать легкий, пахнущий травой пар.
– Мой муж, – с досадой проговорила она. – Дурак и пьяница. Его зовут Ной. И не надо его жалеть: раз уж ты здесь, следующий ковчег я ему оставлю.
Норея устроила мне укрытие из шкур в вечнозеленой роще. Я уснула там под серебристым светом луны.
