– Можно я его пристрелю? – Стрела Иезавели была направлена точно в сердце пророка.
– Нет, – ответила я, хотя ее предложение и не было лишено смысла. – Победить недостаточно. Нам необходимо зрелище.
Ахав поднял миртовую ветвь и уронил ее на землю.
– Да начнется состязание!
Шахару стоял у своего алтаря. Он демонстративно молился, воздевая руки к небу. Басовитым голосом жрец пел священные гимны своей веры, извиваясь так, будто его тело наполнила божественная сущность. Его помощники ходили кругами вокруг алтаря, слегка подпрыгивая.
– Демоны их побери! – Иезавель опустила лук. – Служители мешают.
Я не могла даже предположить, что задумал Илия. Он стоял спиной к собственному алтарю, наблюдая за жрецами Ваала.
– О Ваал, ответь нам! – взывали они.
– Кричите громче! – глумился Илия. – Похоже, он спит и нужно его разбудить!
Жрецы Ваала начали резать себя ножами. Кровь заструилась по их голым рукам.
– Режьте сильнее! – орал Илия. – Ваш бог почует кровь и явится на помощь!
Иезавель натянула тетиву. Я обмакнула тряпицу в пальмовое масло, обернула ее вокруг древка стрелы и подожгла.
– Давай!
Царица выпустила пылающую стрелу высоко в воздух. Должно было показаться, что она прилетела прямо с небес. И так оно и получилось бы: Иезавель была отличной лучницей и рассчитала дугу идеально. Стрела должна была ударить точно позади алтаря Шахару в кучу ивовых веток, скрытых от глаз тушей быка, и поджечь растопку: березовую кору, семена чертополоха, дроздовые гнезда. Этот огонь обрек бы Илию на проклятие и спас всех нас. Пламя должно было навсегда погасить пыл верующих в единого мужского Бога, сохранить понятие о множестве божеств для разных народов, поддержать право женщин молиться Царице Небесной, которая ценит их пол и способствует независимости и силе своих поклонниц.
Но ничего подобного не случилось.
Едва стрела достигла вершины параболы, как я заметила смутное движение: промелькнуло что-то бело-серое. Это были крылья. Пылающий наконечник замер и поменял направление. Он продолжал падать, но уже не на алтарь Шахару.
Илия смотрел на пылающую стрелу.
– О Господь Бог! – воскликнул он, воздев руки к небу. – Ты Господь Израилев, и я Твой слуга! Услышь меня, о Господи, и да познает народ сей, что ты есть Бог!
Стрела упала на алтарь Яхве, и пламя разгорелось.
– Господь один есть Бог! – взревел Илия.
Жрецы Яхве попадали ниц и подхватили:
– Господь один есть Бог!
Знать и свидетели со всего Израиля, купцы и ремесленники, землепашцы и виноделы, уткнувшись лицами в пыль, завопили:
– Господь один есть Бог!
Жрецы Ваала, Молоха и Хамоса бесновались и кричали. Они колотили посохами по камням, швыряли булыжники в алтарь Илии. Мои голубицы поняли, к чему идет дело, и пустились наутек.
– Ловите их! – завизжал Авдий. – Не дайте им уйти!
Мы с Иезавелью в ужасе наблюдали за происходящим из своего укрытия. Последние сомнения в том, кому верна стража, отпали. По приказу Авдия солдаты бросились хватать каждую жрицу, каждого жреца, всех пророков, пытавшихся сбежать.
Густой дым от огня поднимался клубами к облакам, в которых я напрасно искала любые признаки того, о чем подозревала.
Я ничего не увидела, но не сомневалась, что за произошедшим стоят злобные ангелы, которых я уже не ожидала увидеть в этом мире.
Их перебили. Всех до единого. Я имею в виду жрецов. Моих голубиц ждала судьба намного хуже.
К тому времени, когда мы с Иезавелью нагнали Ахава и Илию в долине у подножия Кармила, все уже закончилось. Пересохшая река Киссон снова наполнилась, но не водой, а кровью.
Тела убитых жрецов свалили в яму. Среди скрюченных конечностей и вспоротых животов я увидела легко узнаваемую крашеную бороду Шахару. Одеяния, сандалии и украшения были свалены в кучу рядом с могилой. Страж, обыскивавший одежду, наткнулся на посох Кемоша и отбросил его в сторону.
Но когда мужчины гибнут в муках войны, женщины попадают в рабство. Зачем терять такой ценный ресурс? Я насчитала триста двадцать три голубицы, среди которых была и Ноеминь. Связанных одной веревкой, с руками за спиной, их погнали в Самарию. Значит, семьдесят семь сбежали. Я надеялась, что им хватило ума пересечь гору и направиться в Тир, всего в одном дне пути от горы Кармил, или дальше в Сидон, где младшие из голубиц должны были оказаться в безопасности, если успели вовремя достичь убежища. Я решила отправиться к ним, как только смогу убедиться, что Иезавели ничего не угрожает. Но она, похоже, решила всеми силами мне помешать.
– Что ты наделал?! – кричала она на мужа. – Какую власть над тобой имеет этот… – она оглядела Илию с головы до ног, с отвращением поморщившись при виде крови у него на одежде, – этот безумец?! Убийствами ты прогневал богов! Что теперь с нами будет?!
– Вернись в шатер, Иезавель, – буркнул Ахав, не глядя ей в глаза. – Это тебя не касается.
– Ты хочешь сказать, что убийство моих жрецов, моих пророков меня не касается?!
– Лжепророков! – рявкнул Илия. – Таких же, как она! – Его посох указал прямо на меня.
Дворцовая стража шагнула вперед. Иезавель выставила руку, защищая меня.
