Ее скорбь была столь же глубокой, как и моя, ведь я потеряла всё: храм, своих голубиц, надежду на возвращение Ашеры в сердце Израиля. Все, что оставалось на будущее, – Дамарь и юные жрицы под ее попечением.
Я отправилась в Сидон, решив вернуть оставшихся голубиц домой. Они помогут излечиться этому сломленному, безрадостному городу, изгонят паранойю и ужас, висящие над дворцом, словно вонь от дубильни. С их возвращением мы восстановим храм и возобновим ритуалы и праздники, что скрашивали жизнь этого некогда счастливого народа.
Я прибыла на закате, когда девы Сидона возвращались с водой от колодцев. Отец Иезавели умер зимой. Ее брат Ваалезор, новый царь, приветливо встретил меня. Он сказал, что тем же вечером я увижусь с Дамарью на приветственном пиру, и повел меня на крышу своего дворца.
Над лабиринтом узких переулков внизу сгущалась тьма. За лесом раскачивающихся мачт в порту солнце постепенно сменяло оттенки – розоватое, потом оранжевое, лиловое, пурпурное, – пока не скрылось в море.
– Как поживает моя сестра?
Ваалезор видел ее беспокойство на коронации племянника. Врать не имело смысла.
– Она… встревожена. Но собирается женить Охозию. Возвращение жриц вдохнет в Иезавель жизнь.
Он вежливо откашлялся.
– Как вам известно, я знаю о постыдных событиях на горе Кармил. Жрицы просили здесь об убежище. Я не могу позволить им вернуться в Израиль, если там им будет грозить опасность.
– Там теперь овершенно безопасно. Ахав погиб, пророк Яхве скрылся. Этим бедам пришел конец.
Царь глотнул вина из кубка. Он был поразительно привлекателен, как и его сестра: такие же полные губы, такое же нескрываемое презрение к глупости.
– У меня есть другое предложение. – Ваалезор посмотрел в сторону моря, где прекрасные розовые отсветы на небе напоминали о недавно зашедшем солнце, и указал пальцем: – Там, в Китионе.
– В Аласии?
– В моей колонии на этом острове. Я строю там новый храм. Место тихое, отдаленное и находится под нашей защитой. – Он склонил голову, словно принимая благодарность. – Там жрицы будут в полной безопасности от тех, кто не терпит других богов.
Я задумалась над его предложением. Как мне хотелось снова оказаться на Аласии! Это место всегда влекло меня. Но мне было невыносимо видеть Иезавель в печали. Ей нужна цель. Мои же слова преследовали меня: «Лампа должна светить там, где нужна».
Дамарь не стала высказывать собственное мнение, когда я спросила ее об этом тем же вечером. Поскольку мое ночное поручение избавило девушку от бойни на горе Кармил и спасло ей жизнь, она целиком положилась на мою дальновидность. В ее глазах я была земной посланницей Ашеры, и Дамарь собиралась беспрекословно следовать за мной, куда бы я ни пошла.
Как оказалось, вопрос решился без моего участия.
Я всего несколько дней провела в Сидоне, когда гонец вызвал меня во дворец. Из храма Элат, того самого, где восемнадцатью годами раньше мы встретились с Иезавелью, я спустилась по извилистой дороге в город. Я наслаждалась теплом утреннего солнца и запахом тимьяна, проросшего между булыжников. Где-то за крышами, всего в двух днях пути под парусом, за волнующимся морем лежала Аласия, к которой так влекло меня сердце. Но разум обращался к делам земным и к пыльной дороге в Самарию.
Во дворце я застала целую кучу пустых колесниц. Конюшни были переполнены разгоряченными лошадьми. Я поспешила в тронный зал и увидела личного телохранителя Иезавели, преклонившего колено перед Ваалезором. Грудь мне сковал леденящий ужас.
Царь отпустил самаритян и позвал меня пройти с ним в личные покои.
– В чем дело? – спросила я. – Что-то случилось с Иезавелью?
Ваалезор тяжело опустился на пурпурное ложе.
– Дело не в Иезавели.
– Тогда в чем?
– Царь Охозия мертв.
– Охозия? Ему еще и двадцати нет! Неужели война?
Ваалезор потер переносицу.
– Не было никакого нападения. Он упал с балкона своих верхних покоев.
– Упал?!
Это было невозможно. Окна царских покоев закрывались такой же резной костяной решеткой, что и в спальне Иезавели. Охозия не мог упасть, если решетка не была сломана.
Ваалезор пожал плечами.
– Теперь царем станет Иорам. Я поеду на коронацию. – Он разжал кулаки. – Вы вернетесь с моей свитой?
– Да.
– А жрицы?
Намеков мне больше не требовалось.
– Отошлите их в Китион.
Я снова рассталась с Дамарью. Посвятив ее в верховные жрицы нового храма, я наказала забрать базальтовый камень богини на этот безопасный мирный остров. На следующее утро мы отправились в путь.
На третий день перед нами возникли мощные стены Самарии. Меня ужасала мысль о том, что ждет нас за ними.
