«Это не новое послание! Это Ее вечное послание! Мы говорим людям возлюбить врагов своих, а ваш Отец требовал убивать врагов и насаживать на копья! Мы говорим женщинам, что они святы, что их нужно чтить за то, что они приносят жизнь в этот мир. Отец осудил их на то, чтобы служить трофеями в войнах и быть рабами мужчин! Мы говорим, что рай должен быть построен на земле, где мы стремимся к миру, а не к войне, к гармонии, а не к господству. В этом мудрость Святой Матери!»
«Ты не достучишься до людей, предлагая столь радикальные, странные идеи, – улыбнулся Кифа, словно разговаривая с ребенком. – Нужно действовать постепенно. Мы должны основываться на том, что было до нас».
«Это и было до нас, – возразила я. – Это древние истины, они старше твоего злого Отца. Они бессмертны».
Мариам стукнула палкой по земле. Я перевернула рыбу.
– А за Кифой пришли другие. Его брат Андрей, а еще Яков и Иоханан, неистовые, словно северный ветер. Сыны Грома, как называл их Иешуа в те дни, когда мы еще могли смеяться. Теума, так похожий на Иешуа, что его прозвали Близнецом. Другой Симон, завистник. Филипп, Маттитьяху-мытарь, Яков, сын Алфеев, Бар Фалмай, Фаддей… – Она поглядела на небо сквозь хлещущий дождь. – И он, предатель. Иегуда из Кериофа. – Пророчица закрыла глаза, подставляя лицо дождю. – Человек, изнывающий от нужды. Песчинка на орбите вокруг солнца. Настолько отчаявшийся найти смысл в жизни, что предал любовь, которая была перед самым носом, ради призрачной идеи. Но не только Иегуда был убийцей: они все вели Иешуа к смерти. Все они были одинаковы – целое гнездо гадюк! Они не слушали его, так и не поняли смысла. Иешуа для них не значил ничего. Безупречный агнец, принесенный в жертву их собственным целям.
Я сняла рыбу с огня и обожгла руки об обугленную кожицу, пытаясь вынуть из мяса кости. Часть рыбы я передала Мариам. Она отламывала маленькие кусочки и ела их без аппетита, уставившись в огонь.
– Кем он был для тебя? – спросила я.
Я почти и не ожидала ответа, но облако пролилось дождем. Молчание, которое пророчица хранила до сих пор, осталось в прошлом.
– Он был… моим учителем и моим ребенком. Он был послан мне, а я – ему. Вместе мы были целым.
Мы пришли в Карию. Здесь, как и в Ликии, новая религия привлекала людей. Она предлагала им вечную жизнь, избавление от земных трудов и страданий, даровала славу через смирение. Последние станут первыми, говорили проповедники. Но женщин это не касалось.
Тем, кто был с ними в первые дни, женщинам, которые последовали за Мариам, были равны мужчинам, давали деньги на наше дело, а потом стали первыми женщинами-апостолами и священниками, отказали в их роли. По сути, на том же основании, которое я постоянно слышала: потому что женщины прокляты за непослушание Евы в Эдеме. Первая женщина была слаба, несовершенна. Она служила источником всех грехов. Она не должна вести мужчин.
Но в этих местах женщин боготворили, и так было всегда. В каждом городе поклонялись своей главной Богине, хотя все они были одинаковым воплощением Матери Сущего: Артемида, Астарта, Ашера. И София – воплощение мудрости. Здесь царицы правили империями, вели войны и побеждали. Этих женщин не прельщала покорность, молчание и спасение через агонию родов.
Гнев разбудил в Мариам талант проповедницы, и у нас появились последовательницы. Сначала по одной-две в каждом городе, через который мы проходили. Дальше тонкая струйка превратилась в ручеек, потом – в реку, потом – в потоп. Молодые женщины оставляли суженых, женщины постарше бросали семьи. Вдовы, несчастные, одинокие. Не желая по очевидным причинам называть их апостолами, Мариам считала их ученицами.
Их привлекали ее уверенность и простота. Им нравилось видеть женщину, которая не боится говорить «нет». Она не совершала чудес, не исцеляла, не воскрешала мертвых и не изгоняла демонов. Вместо этого Мариам поражала последователей словами, волшебством и радостями мира, своей любовью к земной жизни и ни к какой иной.
Где бы мы ни появлялись, мы разбивали лагерь под сияющими звездами и танцевали до поздней ночи под ритм барабана.
– Это пульс вашей Матери, – говорила Мариам, повторяя слова, которые я когда-то сказала Серах. – Она всегда с вами.
В прекрасной, благоухающей соснами Пинаре, что у подножия могучей горы Крагус, она предложила последователям:
– Спрашивайте меня о чем угодно.
Вопросы полились стремительным горным потоком.
– Как мы одолеем смерть? – спросила Феба, ясноглазая девушка, присоединившаяся к нам, когда мы переправлялись через бурную реку у Ксанфа.
– Мы никогда не одолеем смерть, – ответила Мариам. – Бессмысленно и пытаться. Думайте об этом мире, ибо другого не будет. Если вы любите жизнь, то должны принять смерть. Не следует бояться ее.
Артемисия, шедшая с нами от окрестностей Сидимы, задала другой вопрос:
– Должны ли мы поститься и бичевать себя, чтобы угодить Всемогущему?
– Ваши тела – дар Богини-Матери, – сказала Мариам. – Зачем отказывать телу в том, в чем оно нуждается? Зачем вредить тому, что ценнее всего?
Тавифа, молодая вдова из Патары, подняла руку:
