В центре площадки, рядом со зловещей чащей, под ночным небом, сшиблись два крупных волка. Оба вышли из мрака и несли мрак в сердцах. Глаза полыхали одинаковым исступлением. Пасти исторгали рычание, брызгали слюной и хватали воздух, обозначая зоны контроля.
Фенрир был таким же крупным.
Его шерсть отливала серебром, словно он только что вышел из-под стен крепости, где его окатили жидким металлом, но имела черные подпалины. Они шли вдоль хребта и лап. Кожа на морде собиралась гармошкой, когда он скалился.
Волки кружили по площадке. Их рычание передразнивал ветер.
Они прыгали, уклонялись и разрушали когтями мраморные плитки. Разевали пасти и пытались дотянуться до лап противника, оберегая свои. Плели извечный танец крови.
В глазах Фенрира полыхало веселье, которое Ульфгрим никак не мог взять в толк. Он словно что-то упускал из виду. Как будто история дописывалась прямо в эту секунду, а Ульфгриму так никто и не объяснил ее суть.
Ярость ошпарила черного волка с новой силой.
Он прыгнул вперед и сознательно дал себя укусить. Пасть Фенрира, будто ковш, вонзилась ему в грудь и до хруста сжала там что-то. Ульфгрим едва не взвизгнул. Он ухватил противника за ухо. По деснам растеклась чужая кровь. Горькая как настойка. Исполнители танца крови замерли.
Фенрир перехватил зубами место укуса. Теперь это была не грудь, а участок ближе к шее. Теперь оба дышали друг в друга, как перебравшие приятели. Ульфгрим захрипел и мотнул головой, не разжимая челюстей. Он не раз видел, как дерутся волки – за самку или еду, – и давно пришел к кое-какому выводу.
Иногда нужно драться как человек.
Только по этой причине он разыгрывал такую опасную комбинацию.
Ульфгрим подпрыгнул и вцепился зубами в загривок Фенрира. Это был абсолютно бесполезный и бессмысленный трюк – если не знать, что произойдет дальше. Шерсть в этом месте чрезвычайно густая. Однако же глаза Фенрира сузились, а сам он попытался вырваться.
Ульфгрим давил всем весом. Фенрир уткнулся мордой в плитки – лишь на мгновение, но и этого хватило. Ульфгрим сомкнул зубы на его макушке. Собрал кожу и шерсть Фенрира в гармошку.
А потом что было сил дернул.
Фенрир завизжал, когда его скальп с треском отошел. Между ушами пролегла поблескивавшая кровью полоса, в которой угадывалась кость. Звезды мерцали на обнаженном черепе. Ульфгрим, сопя и рыча, перехватил зубами клок чужой шерсти.
Дернул еще раз.
На этот раз за скальпом от тела стала отходить шкура.
Черный волк, прижав оппонента к земле, с хрипом выдирал кровавую ленту из кожи и слипшейся шерсти. Будто готовился размахивать ею, как сумасшедший революционер.
Ульфгрим ослабил хватку, рассчитывая на вполне определенный результат.
Фенрир с поскуливанием выскочил из-под черного волка. Громко затрещало. Фенрир, пытаясь отбежать, только больше разодрал себе спину. Ульфгрим наконец разжал зубы.
Серебристый волк с черными подпалинами, убийца и скверный отец, визжал и извивался, пока за ним волочилась наполовину содранная шкура. Она скакала по плиткам и перекрашивала мрамор и пучки травы в цвет ночи. Это было чудовищно. Но иногда и чудовищ удается призвать к ответу.
Равнодушие и жестокость покинули глаза Фенрира. Теперь там читался только ужас.
Ульфгрим бросил на дольмен быстрый взгляд.
Алва смотрела с восторгом и потрясением. Андеш мотал головой со шрамами и тоже получал удовольствие – то ли от сэндвича, то ли от зрелища, а может, и от всего разом. Только Сифграй была безучастной и робкой. Казалось, она хочет многое сказать, но ужасно спешит. Что-то жуткое сквозило в ее пылавшем взгляде, обращенном на мужа.
Пора кончать.
Ульфгрим пережал Фенриру шею. Обхватил ее сверху, как делал это совсем недавно.
Сжал.
Сжал еще сильнее, разгрызая всё, что попало на зубы, и стучало там, и хлюпало, и пощелкивало хрящами.
Фенрир хрипел, но Ульфгрим не был уверен, что это именно хрип. Казалось, серебристый волк смеется, выдавливает из себя торжество.
Хрип оборвался, когда Ульфгрим перекусил противнику шею. Что ж, танец окончен, крови пролилось достаточно. Тело Фенрира рухнуло, со свистом выпуская воздух. Его голова осталась в пасти Ульфгрима. Черный волк мотнул мордой, пытаясь закинуть трофей обратно в чащу, но чуть ошибся.
Голова Фенрира взлетела, будто хотела поравняться с ночными облачками, и скрылась за южной лестницей холма. Там она с чмокающими звуками покатилась по ступеням.
Опять поднялся ветер. Чаща шелестела, но теперь это была тревога за листья, ободранные октябрем, увещевание быть нежнее. Гибельная воля, царствовавшая у волчьего дольмена, рассеялась, но не исчезла окончательно. Ульфгрим чувствовал это.
Он посмотрел на Сифграй и понял, что еще ничего не закончилось.
Взгляд древней волчицы казался остановившимся.
Она ждала, что скажет Ульфгрим.
4.
«Вольво» мчался вниз по холму, направляясь к развилке на шоссе E9. Оттуда, минуя Ессхейм, можно добраться до Тронхейма, крупнейшего города фюльке Трёнделаг. Но до Тронхейма еще далеко, и вокруг «вольво» расстилались черные силуэты холмов. Фары «вольво» прорезали ночную тьму, будто золотые ножницы вспарывали темно-синий бархат.
