Патрульный Ольберг обернулся. На тротуаре стояла пожилая пара. У их ног сидел бульдог с кривой рожей.
– Вы что-то хотели? – Патрульный смутился, вспомнив, что он при исполнении. Пришлось изобразить улыбку. – Я вас слушаю.
– Миккельсены что-то натворили, да? – По хитрым глазам женщины было видно, что именно этого ей и хотелось.
Патрульный Ольберг замялся. Диана ведь тоже относилась к Миккельсенам. Впрочем, жила она в совершенно другом месте.
– Никак нет, всё в полном порядке. А почему вы спрашиваете?
Дряблая шея мужчины напряглась, когда он заговорил:
– Потому что они странные! Неугомонные и шумные! Постоянно хлопают дверьми!
Ольберг посмотрел на книгу у себя в руках, потом перевел тоскливый взгляд на коттедж Миккельсенов и наконец остановил глаза на патрульной машине.
– Вы хотите, чтобы я проверил что-то конкретное?
– Да!
– У них за домом есть поле, по которому постоянно кто-то шастает!
– Они слишком хорошо выглядят!
– Молоды, чтобы иметь столько детей!
– А сегодня там голой носилась эта Сиф!
Патрульный Ольберг ощутил, что теряет нить разговора.
– Но ведь это их поле, правильно? – осторожно уточнил он.
– Она была голой! Голой! – возвестила Батильтда тонким голосом. – Она вышла из леса и направилась к себе! И хромала так, будто вбивала кому-то в задницу свой ботинок!
Йон с интересом посмотрел на жену, потом опять установил зрительный контакт с полицейским.
– Вы должны там всё проверить, офицер. Изгоните тени!
Тут патрульный Ольберг наконец врубился, что эта парочка малость того. Или даже не малость. Ему не хотелось думать, что жена писаки получила сотрясение мозга, поэтому не помнит, как добралась до дому. И в каком виде! А всё потому, что он, патрульный Лукас Ольберг, был слишком занят женщиной с револьвером, которую, кстати, назвал змеей.
– Я не думаю, что закон запрещает обнажаться на своей территории, – промямлил Ольберг.
Он сделал шаг назад, извиняющимся жестом помахивая книгой.
Взгляды парочки сошлись на обложке.
– Так он из этих, – произнесла Батильтда тяжелым голосом. – Из фанатов.
Она намеренно исказила слово, так что получилось «фянятов».
– Мы проверим поле, как только соберем побольше людей! – выкрикнул патрульный Ольберг.
Он уже запрыгивал в машину. Его переполняла радость. Он только что пообщался с настоящими хейтерами! А хейт, как известно, не имеет возраста.
С этими мыслями патрульный отъехал от тротуара.
11.
Порыв ветра ударил в дорожный щит.
На ярком синем фоне печатными белыми буквами шла надпись: «ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В АЛЬТУ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! НАШИ ЛЕСА И ГОРЫ К ВАШИМ УСЛУГАМ!» Чуть ниже шла приписка, сделанная аэрозольным баллончиком: «БЕРЕГИТЕ ЯЙЦА, ЭТО КРАЙ ВОЛКОВ! АУФ!»
Надписи колыхались вместе со щитом. Колыхались и потемневшие поля вдоль дороги.
По обочине шагал пожилой мужчина. Его круглые темные очки ловили отблески солнца, но сам он ступал уверенно, хотя и мог сойти за слепого. Волосы серо-серебристого цвета были аккуратно зачесаны назад. Его профиль вполне мог принадлежать римскому патрицию. Туфли, чуть запыленные, но определенно дорогие, свидетельствовали о вкусе. Костюм-тройка казался неподходящим для долгой пешей прогулки.
А в том, что джентльмен шел издалека, сомневаться не приходилось.
С каждым его шагом в небе собирались тучи. Облака двигались быстро, но джентльмен не спешил.
За его приближением наблюдали двое.
Они стояли у дорожного щита и вглядывались в путника. Учащиеся одной из школ непременно узнали бы Халлстеина Орма – обладателя золотого перстня и необычайно узкого лица. Блондина с мрачной улыбкой борца и прической пастуха опознали бы разве что краснодеревщик Аслак Лауритсен и страховой агент Фред Викен с семьей. Но мертвые не говорили, а потому убийца безбоязненно вкушал ветер и свет тускневшего неба.
Могло показаться, что эти двое дожидаются наставника. В некотором роде так и было. Пожилой джентльмен действительно когда-то наставлял их. А еще безжалостно наказывал за малейшие промахи.
Сколль не выдержал и схватил дребезжавший щит рукой. Металл прекратил колыхаться и теперь бесшумно подрагивал, словно мог в любой момент воспарить.
– Театральщина, – фыркнул он.
Хати поднял глаза и кивнул.
Небо меркло. Зарождались сумерки, хотя до заката еще оставалось четыре часа. Тучи собрались в корчившееся пышное облако, казавшееся воздушным городом из слез и дождей. Оно понемногу расползалось. Из лиловых боков тянулись фонтаны голубоватого тумана. Облако раскручивалось, озаряемое всполохами. Там словно зевал мощный шторм.
Наконец пожилой джентльмен достиг дорожного щита.
– Здравствуй, отец. – Сколль отпустил щит, и тот задрожал, а потом и вовсе с треском оторвался от державших его стальных столбов.
Превратившись в мешанину из бело-синего цвета, щит улетел на поле.
Хати улыбнулся, но без излишнего трепета.
– Мы заждались. Всё готово. Пусть городок утонет в крови.
Пожилой джентльмен подошел чуть ближе. Его руки, тяжелые и сильные, легли на плечи сыновьям. Хати и Сколль не вздрогнули, хотя касания отца и казались укусами, способными вырвать клок мяса вместе с костью.
