Через дорогу сверкала неоновая вывеска: «КОФЕ НАВЫНОС». Диана вздохнула и направилась к одноэтажному кирпичному зданьицу. Восточную его часть занимала прачечная, а в западной расположился офис небольшой местной радиостанции, существовавшей за счет городского бюджета.
Диана не поднимала головы. В свое время, в Лиллехейме, она порядком насмотрелась на
Она толкнула дверь. Внутри пахло кофе. Ее повстречал раздраженный взгляд тучного мужчины в очках с квадратными линзами. Из двух обширных дыр на его вылинявших джинсах торчали пухлые коленки. Билл Комеда собственной персоной – крошечный продюсер и оператор их творческого и частично технического вещания.
– Ты опаздываешь, Диана. Как думаешь, жителям Альты важнее музыка или предупреждение о возможном сходе лавины?
– Спасибо за кофе, Билл. И у всех есть интернет, если что.
– Ты права, но могла бы и промолчать. А пока я положу твою благодарность на свой озябший зад – в надежде, что она меня согреет. Слушатели ждут прогноз погоды.
Диана кивнула и прошла за свое место. Надела наушники. Соловьем разливался Элвис. Она отпила глоток кофе и с благодарностью взглянула на Билла. Тот сделал вид, будто не замечает ее взгляда. Он сидел за микшерным пультом и колдовал с настройками, готовясь пустить ее в эфир.
Диана подумала, что сегодня может позволить себе чуть больше.
Она едва не переехала Сиф, а это уже успех. Вдобавок она кое-что поняла, когда патрульный назвал ее змеей. Поняла, что действительно похожа на змею, которая затаилась, ожидая возможности ужалить и впрыснуть яд. Возможно, всё это она делала лишь для себя. Так сказать, взяла свою месть и откусила от нее маленький холодный кусочек.
И ощутила вкус разочарования.
Внутренняя армия Дианы протрубила отступление, когда у нее была возможность выстрелить. Но было ли это отступление позорным?
Сиф знала, что она не доведет начатое до конца. Или не знала? Просто верила в нее? Диана криво усмехнулась. Сифграй ни во что не верит – только в собственное предназначение.
«И в кражу чужих сыновей. Вот во что верит Сифграй».
Билл показал на пальцах обратный отсчет. Замигала табличка «ПРЯМОЙ ЭФИР».
Диана молчала, копаясь в своих мрачных мыслях и теряя драгоценные секунды.
На лбу Билла образовались капельки пота. Он уже открыл было рот, но тут Диана заговорила.
– Сегодня я пыталась убить невестку. Если кто не знает, это жена сына. Я даже дошла до физического претворения планов в жизнь. По ряду причин я потерпела неудачу. И потому хочу, чтобы и у вас тоже ничего не вышло. С вами «Бродячий треп» и его ведущая Диана Миккельсен. Сегодня я расскажу об ужасах Лиллехейма.
Билл смотрел на нее выпученными глазами. Его палец так и застыл над кнопкой прекращения эфира. Диана улыбнулась ему, отпила еще глоток кофе и продолжила:
– Сегодня мой голос – это голос Кассандры. Но я пророчу вам жизнь. Ваши жилища – ваши крепости. Но той ночью все крепости Лиллехейма пали. Тогда все беды принесло облако. Вы можете его увидеть, если высунете голову в окно. Лиллехейм изодрали вдоль и поперек. Это сделали волки-перевертыши. И прямо сейчас они обитают в Альте.
Билл расслабился, показал большой палец на одной руке и сразу три на другой. Только начало эфира, а уже три звонка. Он не поверил ни единому ее слову и, скорее всего, счел это за какую-то постановку. В 1938 году слушатели CBS тоже приняли радиопостановку «Война миров» за реальный новостной репортаж.
– Что я хочу сказать, дорогие, – продолжала Диана. – Не доверяйте никому. Берегите детей. И раздобудьте побольше серебра. А уж я постараюсь, чтобы эту ночь вы встретили во всеоружии.
Улыбка Билла меркла по мере того, как он водил пальцем по экрану смартфона. Даже со своего места Диана поняла, что он гуглит всё про Лиллехейм.
Она тоже улыбнулась. Пусть они все вспомнят о том, что тогда случилось.
8.
За спиной еще раз рыгнул Йели, но ее это не разозлило. Янника испытала нечто вроде облегчения. Все ее мысли были сконцентрированы на Феликсе – таком одиноком на этих качелях, с детской книжкой в руках. Однако любовь нуждалась в поддержке. Потому что с Феликсом было что-то не так. Еще со вчерашнего дня, когда она чуть не сломала ему жизнь.
«А может, и сломала, как головку сахарному голубю, – подумала Янника, подходя ближе. – Пожалуйста, Феликс, скажи, что я ошибаюсь. Пусть это будут твои первые слова».
Феликс поднял голову. Его лицо было безмятежным, словно закончился какой-то страшный период – вроде посещения стоматолога, когда зуб уже не болит, а рот всё еще немеет от укола.
– Я прочитал эту книгу пятьдесят три раза. Тут и читать-то с гулькин нос. – Он посмотрел перед собой и нахмурился. – Наверное, я мог бы прочитать ее раз триста, но картинки здесь такие необычные. Вот, посмотри.
Янника взглянула на разворот и вздрогнула. Ей не понравилась то, что она увидела. В этой детской книге дровосеки держали серого волка, вынимая у него из живота хныкавшую девочку в красной накидке. У девочки было очень знакомое лицо.
Ее лицо.
