Водитель умчался в туалет. По пути он обварился кофе из термокружки, а оно обожгло причиндалы – дай-то боже! Так что к этому моменту у машины остался всего один медик – парень в форменной куртке. Он уже достал сигарету, чтобы втихаря выкурить ее у водительской дверцы, и вдруг понял, что губы беспомощно пытаются нащупать неожиданно пропавший сигаретный фильтр.
Из теней, сотканных зданиями и огнями, вылетело нечто страшное и огромное. Какой-то зверь. И его было так много, что медик попросту не знал, куда направить выпученные от изумления глаза.
Ульфгрим осторожно опустил лобастую голову. Удостоверившись, что Янника не ударится – или ударится об асфальт не так сильно, – он разжал челюсти.
Окровавленная, бледная, залитая розовыми слюнями, Янника вывалилась к ногам медика. Тот стоял столбом и, как показалось Ульфгриму, вообще боялся пошевелиться. Ульфгрим переступил через дочь и схватил зубами парня за форменную куртку. Легонько дернул.
Однако «легонько» огромного волка не то же самое «легонько», что и для человека.
Парень едва успел выставить руки, когда жуткая тварь швырнула его вперед, прямо на раненую девочку. Он перекинулся через Яннику, будто мостик. Тут же подался назад, перебирая руками и ногами.
– Прошу, не убивай меня! Пожалуйста! – Голос медика был едва слышен от ужаса.
Ульфгрим зарычал и посмотрел парню прямо в глаза. Учуял аммиачный запах мочи. Выразительно взглянул на Яннику. Опять зарычал.
До обмочившегося медика кое-что дошло.
– Я заштопаю ее, будет как новенькая! И ты слопаешь ее, да? Ее, но не меня, так?
Потеряв всякую надежду достучаться до этого идиота, Ульфгрим обогнул машину и вонзил взгляд в приемное отделение.
Там свершалась самая обыкновенная больничная суета. Но Ульфгрим нуждался в суете иного порядка. Не отрывая глаз от стойки администратора, он зарычал. А потом и вовсе взвыл. Страшно, угрожающе, как кладбищенское проклятие. Когда он опустил голову, то увидел, что персонал, застыв на своих местах, с ужасом смотрит только на него.
«Хорошо», – кивнул Ульфгрим.
Лишь немногие потом вспомнят этот кивок и назовут его наиболее странным из всего случившегося.
Ульфгрим развернулся и бросился обратным маршрутом к Веселому Лужку, где осталась Алва. Теперь он развил полную скорость, пересекая проспекты и проносясь рядом с прохожими черной молнией, навсегда оскверняя их память мгновением, когда смерть была как никогда близко.
На полпути Ульфгрим решил, что лучше сразу двинуться через городской парк, куда убежал Йели. Так он поможет молодому волку в охоте и при необходимости защитит его.
Пока Ульфгрим бежал, ему всё казалось, что в небе гремят цепи.
И одна из них вот-вот сдернет мертвеца. Совсем как во сне.
9.
Левый ботинок Вигго, лежавший среди отчетов и груды скрепок-стрел, олицетворял собой сложнейшую загадку. Задумчиво его разглядывая, Ролло пытался понять, почему Вигго Миккельсен вдруг сорвался со своего места и помчался в туалет.
Тут-то как раз всё понятно. В экстренном посещении туалета порой нуждается каждый, кто обладает задницей. Только вот Вигго воспользовался не унитазом, а туалетным окном, предварительно выломав армированное стекло. Фрагмент стекла, кстати, лежал здесь же. Ролло сразу забрал его, но сперва передал криминалистам всю одежду Вигго. Всю, кроме клятого левого ботинка, с которым собирался играть в гляделки.
Ролло попытался сломать кусок стекла. Давил аккуратно, чтобы не порезаться. Толстенный кусок упрямился, и Ролло поднажал, краснея от натуги. В пальцах протестующе хрустнуло.
– Что это, Вигго? – пробормотал Ролло. – Что-то вроде силы дезодоранта из рекламы?
Все это – брошенная одежда, стекло, револьвер с серебряными пулями и остальное – образовывало совсем уж невероятную кашу. Объяснение этому, разумеется, имелось, но сгодилось бы оно разве что для второсортного ужастика.
В Альте завелись оборотни.
Ролло поморщился. Это звучало так, словно речь шла о крошечных кровососущих паразитах.
Он потянулся к телефону, намереваясь связаться с криминалистами, но его опередили. Звонил Арнольд, тамошний яйцеголовый. Судя по звукам, он что-то жевал.
– Я проверил ботинок твоего писателя, Ролло. Протекторные подошвы различаются. Даже близко не похожи.
Инспектор вздохнул. Так он и думал. Нужно быть идиотом, чтобы резать людей и здороваться с ними в одной и той же обуви.
– В карманах – только ключи от машины, деньги и крошки, – продолжил Арнольд. – Белый хлеб с ароматом ветчины, если тебе интересно или ты голоден. Я вот жрать захотел.
Ролло устало положил ладонь на лицо и помассировал переносицу.
– А что насчет следов крови?
– Нет.
– Какой-нибудь необычной грязи?
– Ничего такого, чего бы не сыскалось на твоей одежде, Ролло. Кстати, у тебя было разрешение на осмотр вещей Миккельсена?
– И кто ж, по-твоему, должен был его выдать? Дражайшая мамуля писателя? Ты проверил отпечатки, Арнольд?
К этому моменту уже было известно, что на цепи сохранились чьи-то пальчики. Не самого Ролло и не патрульного, который тащил цепь. Чьи-то еще.
