Почти все мысленно поблагодарили Господа и неизвестного убийцу за то, что пистолеты находились в поясной кобуре, а не в сейфах машин. Все, кроме Ханса. Он всё еще пропалывал ногтем указательного пальца брекеты.
– Добрый вечер. Полиция Альты. Мы слышали шум. У вас всё хорошо? – без запинки выговорил Карл Савойски, являя собой образец мужественности и заботы.
– У нас всё чудесно. Только уж очень воняет, – пожаловался Йон
Из глубин дома донесся тяжелый стон, как будто кто-то рожал. Или истекал кровью.
– И чем же воняет? – поинтересовался Карл. – Мы можем войти и сами увидеть причину запаха?
Хихикнув, Йон продемонстрировал Бутча:
– Пес пахнет мальчонкой Миккельсенов. Прям не собака, а обоссанный гидрант, уж простите мой французский.
Нож в руке старика пришел в движение. Его острие замерло у шеи бульдога, пока тот глупо хлопал глазами.
– Опустите, пожалуйста, нож. Это ведь ваша…
Договорить Карл Савойски не успел.
В коридоре, средь ужасных обоев и безвкусных картин, показалась нескладная здоровенная волчица с вылинявшей шерстью. Причем пол зверя был понятен и без пояснений. Слишком уж презрительно она держалась, словно только что обыграла подружек в бинго. Верхняя губа поднялась, обнажая острые толстые зубы.
Полицейские оцепенели.
А потом волчица захрипела и помчалась по коридору к двери. Ее когти застучали, забарабанили по полу, выбивая какой-то траурный перестук. Карл Савойски был крепким парнем, чье детство прошло на ферме, но даже вся его масса не могла защитить от неожиданности.
А эта неожиданность неслась только с одной целью.
Полицейского отбросило.
Он запнулся и грохнулся спиной на ступени, удивленно съезжая по ним на дорожку.
Не теряя ни секунды, волчица впилась зубами в ляжку изумленному Руперту. Без особого труда вывернула из добычи клок мяса, обернутый в лоскут форменных штанов.
Нижняя челюсть Ханса откинулась.
Ольберг выдернул пистолет и вдруг понял, что не знает, куда стрелять. Заготовленная для автографа книга выпала. Руперт Гринт, хоть и был атакован сумасшедшей псиной, колотил ее по голове и ушам фонариком и вроде как справлялся сам. Опасности подвергался только бульдожка. Острие ножа подцепило его отвисшую щеку и полезло куда-то внутрь.
Патрульный Лукас Ольберг выстрелил – и никуда не попал. Пуля угодила в пол, расколов одну из досок ламината. Он поднял глаза и увидел, что Йона раздувает.
Кожа старика лопалась.
В разрывах, будто мох, прорастала и кучерявилась влажная шерсть.
Волчица оставила ляжку оравшего Руперта в покое и бросилась, будто дворняга из-под забора, к Карлу Савойски. Тот всё еще пытался подняться.
Заклацали челюсти. Крик Карла почти сразу сошел на нет.
Всё напоминало зажеванную пленку дурного сна. Ольберг выстрелил еще два раза. На сей раз обе пули угодили в существо, в которое превращался Йон. Ханс наконец вышел из ступора. Он подхватил падавшего Руперта Гринта, из бедра которого уже вовсю хлестала кровь.
К ногам патрульного Ольберга бросился бульдог, и он машинально поднял собаку одной рукой. Пятясь, навел пистолет на волчицу, насевшую на Савойски. Обнаружил, что она разгрызла шею Карла надвое, будто сладкий щербет, и теперь что-то посасывала там.
– Стреляй, что б тебя! – проорал Ханс Эспеланн.
И патрульный Ольберг принялся палить во все стороны.
Следовало бы сказать, что он вел огонь сразу по двум целями. Только по этой причине волк, открывший им дверь, успел схватить Ханса за задницу, придав тому ускорения. Руперт Гринт, лишившись опоры, повалился на перила.
Вопя, Ханс скатился по ступеням. Отскочил подальше от мертвого Карла Савойски и тоже выхватил пистолет.
Теперь патрульный Лукас Ольберг и сержант Ханс Эспеланн вдвоем расстреливали опасных животных, прятавшихся в коттедже по соседству от Миккельсенов. Последним издох старый волк. Однако перед этим он еще раз утопил зубы в кровоточащее мясо стенавшего Руперта. Волчица была убита удачным выстрелом патрульного Ольберга.
– Вызови их! Вызови их всех, Лукас! – ошарашенно проорал Ханс. Он всё еще держался за укушенную задницу, но это не мешало ему ковылять к стремительно бледневшему Руперту.
Патрульный Ольберг вцепился в манипулятор рации и срывающимся голосом передал сообщение о нападении диких животных.
Диспетчер, женщина с приятным голосом, тут же отозвалась:
– А что, вы уже на месте?
– На месте? – растерянно переспросил Ольберг.
Но он и сам видел, что они действительно на месте. Дальше по улице кто-то звал на помощь, утверждая, что видел волка, вылупившегося из человека.
И таких криков было много. Альта буквально давилась ими.
5.
Алва была до предела смущена, хоть и по-прежнему остро переживала смерть Йели. Спереди сидела Сиф, перекинув сумку через плечо, так что Алве, чтобы увидеть хоть что-нибудь, приходилось выглядывать. Она держалась за черную, удивительно густую шерсть, погрузив в нее пальцы. Ноги застыли в напряжении, образовав нечто вроде подковы.
Они восседали на Ульфгриме, пока тот бежал через Мюрквид.
