Ее попыталась остановить женщина в белом халате. Она усталым голосом поинтересовалась, чего это такое, любопытно знать, Сиф затеяла. Уж не собирается ли Сиф выбраться на крышу с какой-нибудь малоприятной целью, достижение которой гарантировало испачканный асфальт внизу.
Пришлось зарычать в ответ.
Женщина в белом халате пожала плечами и ушла. Сиф предстала в ее сознании еще одной жертвой массового психоза. Волки мерещатся всем буквально повсюду, даже в мешках с бельем.
Дверь была окрашена в сплошной белый цвет. В самом низу – где дверь пинали курильщики – краска облупилась и проступила ржавчина. Выломав замок, Сиф выбралась наружу. Там она обнажилась. Отметила, что чему-то научилась. Например, беречь свои вещи, аккуратно их складывая.
На больничной крыше замерла девушка с сосредоточенным взглядом. Ветер трепал ее гриву и ласкал груди, словно изголодавшийся любовник. Целовал уродливый синяк на бедре.
Она сжала кулаки и рухнула вперед.
Это напоминало обморок, но Сифграй всего лишь утвердилась на четырех лапах.
Город молил о помощи. Он выл сиренами, щелкал выстрелами и рычал, перестукивая на все лады когтями, дверьми и засовами. Хати превращал людей в волков и использовал для этого радио – еще одно человеческое ухищрение, которое Сифграй недолюбливала.
Она не собиралась мешать братцу, но в ее силах было облегчить боль города. По какой-то причине Сифграй воспринимала Альту отдельно от людей. И всё же без людей Альты как бы и не существовало.
Сифграй гордо распрямилась.
Форма человека не лишала ее и крохи способностей, но волчицей она лучше понимала саму себя и силу, которой противостояла. Сифграй сосредоточилась на том, чтобы как можно меньше людей превращалось в злобных тварей. Это шло довеском к тому, что она уже делала: сохраняла волкам их стаи рассудок.
Сифграй дала им приказ оберегать людей.
Но в первую очередь – беречь себя.
Это мог бы сделать и Ульфгрим, хоть он и считал себя неспособным учеником. Но сейчас Ульфгрим занят более важным делом. Он – часть волчьего колеса. Важнейшая его часть. Ось, на которой держался не один мир, а сразу два.
Мюрквид только начало.
Из груди Сифграй вырвался шумный выдох. Нужно ждать, пока Колесо не закончит оборот. И всё же она рассудила, что спасение Альты – малость, на которую можно пойти. К тому же Сифграй была уверена, что семья одобрит это.
Ее настоящая семья.
Сифграй окутали волны света, которые не так давно видела Алва. Струи розоватых и серебряных валов встречались и разбивались друг о друга. На больничной крыше словно распустилась каменная роза, имевшая серебристо-розовые лепестки. Но никто из людей не мог увидеть ее, как не могли увидеть и волки.
Однако же эта роза существовала.
9.
Андеш торопливо семенил по тротуару, хоть времени было в достатке. Он прибудет к сроку. Так задумано. Или нет? Андеш попытался сообразить, куда двигаться дальше. Он вроде бы понимал, что должен проведать городскую больницу. Или ему нужен парк? Или все эти места – одно и то же?
На западе ярко полыхнуло. Облако-спрут высоко в небе поймало отблески огня и обмазалось ими, став жирным и маслянистым на вид. Горела одна из этих вонючих заправок. Андеш не любил заправки. Там продавали жидкий огонь, а его боялись все звери.
Он повернул у светофора и остановился под вывеской «Пивная Норвегия».
В полуподвальный бар вели грязные ступени. Перегнувшись через перила, Андеш увидел, что дверь бара выпала из косяка. Свет не горел, но это не представляло проблем. Внутри сидел крупный волк. Он тяжело дышал и тупо смотрел перед собой. Тел хватало, чтобы волк захмелел от крови.
– Однако это не та кровь и не тот волк, – заметил Андеш.
Он посеменил дальше.
Позади раздался плещущий звук. Волка вытошнило.
По пути в центр встречались и другие. Волки, люди, крысы – все игнорировали Андеша.
Серая Госпожа благоволила ему, называя Андешом Посланником.
Но так же называл Андеша и другой голос – злой, звучавший по радио.
Сифграй вела Андеша, призывая не опоздать и не явиться раньше.
Злой голос вел Андеша, увещевая торопиться, но и не спешить.
Андеш делал вид, будто не замечает, как его омывают и защищают две противоборствующие силы. Словно два щита гремели над головой. Он лишь понимал, что эти силы стерильны – без намека на свет или тьму. Горы тоже просто существуют, не присягая беречь или калечить взбирающегося на них человека.
Тело Андеша не требовало, чтобы он выкинул какое-нибудь волчье коленце. Ветер волков был силен, но он дул совсем в другую сторону. Так что у Андеша всё было в полном порядке.
Миновав городской банк, Андеш подошел к почерневшему дождевому стоку. Крови нет. Волками и не пахнет. Опять не то место. Из банка заслышались крики. Андеш ничем не мог помочь. Но скоро до кого-нибудь дойдет, что самое безопасное – это быть одному.
Он зашагал дальше, заглядывая во все темные места, которые могли бы сойти за укрытие для умирающего волка. В голове всё путалось, особенно прошлое и будущее, словно свихнулся внутренний компас, указывая ныне совсем не туда.
Утомившись шагать в одиночестве, Андеш пропел:
