– А как же Лиллехейм? – Голос Ролло сделался хриплым.
– В Лиллехейме мы ничего не решали. Там мы были обычными людьми, которые тащились от крови разве что в бифштексах. А теперь дай мой чертов револьвер, чтобы я могла хоть что-нибудь сделать!
Она выдернула оружие из его руки, едва не вывернув ему палец в скобе. Ролло не препятствовал. Он не шевелился и смотрел на Диану во все глаза. И продолжал глазеть ей вслед, когда она зашагала в сторону центрального входа больницы.
– Но что происходит сейчас, Диана? – крикнул он.
Диана обернулась:
– Снова задул волчий ветер. Но наши, слава богу, в своем уме.
Ролло остался на месте, размышляя над полученными крупицами информации.
Вероятно, говоря о
Тут Ролло не мог их винить. Разве что в убийствах, совершенных с особой жестокостью. Его губы растянулись в саркастической ухмылке, когда он подумал об этом. Он задрал голову. Спрут в чернильном небе на пару мгновений приковал его внимание. Когда-то необычное облако висело и в Лиллехейме. Но что за сила творит всё это? Добрая она или злая? Сколько подобных сил вообще существует?
У Ролло не было ответов. И он подозревал, что у Дианы их тоже не было.
Небо вдруг пронзила яркая вспышка – расцвела и осталась, точно раскрытый лимонно-оранжевый зонтик. Ролло стоял как громом пораженный, прикрывая заболевшие глаза рукой от яркого дневного света. И опять всё изменилось. Словно потушили колоссальный фонарь. Ночь вновь распахнула крылья над Альтой.
Ролло убрал руку, подслеповато оглядываясь.
Он коснулся подбородка и с удивлением отметил шероховатость на коже, будто этим утром брился кто-то другой. Казалось, в механизме мироздания вхолостую проскочил один день.
Встревоженный, Ролло бросился в больницу.
Ему уже не требовались ответы. Он всего лишь хотел обрести защиту от неба и, возможно, сделать что-нибудь полезное.
9.
Диана шагала по больничному вестибюлю, направляясь к лестнице, когда это случилось. Ночь сменилась днем – и обратно, как будто включили и выключили свет. Это почему-то совсем не удивило Диану.
По ступеням скатилась женщина в одежде хирурга. Она упала на колени и разрыдалась. Диана не стала тратить на нее время.
Она отыскала нужную палату в западном крыле. Янника лежала на кровати, укрытая одеялом. Рядом замер Дагги, один из волчьих детей. Они целовались, хоть и дрожали при этом, как зайчата в грозу. Вероятно, оба решили, что наступил конец света.
Диана улыбнулась. Она так и не вошла, гадая, начало ли это больших чувств или чувства уже гремят, как воздушные шары, наполненные оркестром. Поцелуй в любом случае лучше крови.
«Пусть мир тонет в поцелуях», – с улыбкой подумала Диана.
Она не отличалась особой сентиментальностью, но сейчас что-то поменялось. Диана вспомнила, как сама была девочкой-подростком, считавшей, что всё можно решить одним только поцелуем.
Диана вернулась в коридор и направилась по запаху Сиф.
Она нашла ее на больничной крыше.
Сифграй задумчиво изучала небо – гротескная тень на холсте полуночи. Ночной ветерок трепал ее гриву, вычесывая едва заметные белые искорки. Диана много раз видела Сифграй и даже охотилась рядом, хоть и ненавидела это. Но состояние нынешней Сифграй определенно отличалось от состояния Сифграй минувшей.
– Я пришла покончить с этим, волчица, – сказала Диана.
Сифграй не пошевелилась. Исходившие волны силы, которые ощутила Алва, слабели. Одно противостояние заканчивалось – и начиналось другое. Более сложное, но вместе с тем и более простое.
– Ты забрала у меня мужа и сына! Явилась в нашу жизнь и разрушила ее до основания! Женщина-волчица! Женщина-смерть! – Диана пыталась совладать с эмоциями, но они захлестывали ее. Голос сделался визгливым и ломким. – И продолжаешь забирать! Гребешь и гребешь своей ненасытной пастью! Гребешь и гребешь!
Рука с револьвером дрожала, но Диана нашла силы поднять оружие. Большой палец с щелчком отжал курок. Теперь для выстрела требовалось не так много усилий. Сифграй не повернулась в ее сторону. Серо-серебристая волчица продолжала вглядываться в расчистившееся небо, высчитывая там звезды.
– Ответь мне! Ответь! – проорала Диана. – Ты хоть раз теряла столько же, сколько потеряла я?! Ты хоть раз сожалела?! Хотя бы один гребаный раз!
«Я ВОЗМЕСТИЛА ТЕБЕ УЩЕРБ».
Слова Сифграй с грохотом прокатились в голове Дианы, и она застонала. Следом пришли выпуклые и красочные образы.
Алва.
Йели.
Янника.
Волчица показывала Диане внуков.
Разрыдавшись, Диана рухнула на колени. Рука с револьвером принялась выписывать пируэты, словно выискивая новую цель. Наконец оружие выпало из дрогнувших пальцев Дианы. Дети любили Сифграй. Они не знали другой жизни – без волков и луны. И им нравилась эта жизнь. Даже хмурая русская бабка заняла в ней положенное место.
