Он выбирал газированную дрянь с большим количеством сахара, когда его рука вдруг задрожала и выронила монетку, которой постукивала по корпусу автомата. Ролло внезапно захотелось сжать кисть в кулак, а потом врезать по стене. Да так, чтобы пальцы сбились в подобие спрессованной конечности.
В лапу.
Мысли поплыли и раскололись, будто налет на затхлой воде. Ролло пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, кто он. И тут погас свет. Ролло не мог с уверенностью утверждать, что обесточено всё здание, но вопли с других этажей говорили, что там тоже темно.
Он посмотрел на баночки за стеклом и сообразил, что отлично их видит.
По какой-то причине не работало только освещение, а всё, что питалось от розеток, продолжало пожинать плоды электрификации. Вдобавок в коридорах горели указатели, оповещавшие о направлении эвакуации.
Крики не смолкали. Истошные и полные отчаяния, как у людей на эшафоте, они смешивались и образовывали отвратительный звуковой фон.
Тень у дальнего окна чуть сдвинулась.
Там что-то сидело. Выжидало. Не сводило пристального взгляда с инспектора. А еще Ролло врубился, что это глупо – ждать, когда включится аварийное освещение. Любая больница оборудована электрогенераторами, но именно сейчас – Ролло был в этом уверен – будет только тьма.
Он достал пистолет и спокойным движением снял его с предохранителя.
– Не знаю, разумное ты или нет, но я прострелю тебе башку, если ты вздумаешь хотя бы вздохнуть погромче.
Потолочные лампы ярко вспыхнули, и Ролло увидел угрюмого здоровенного волка.
Он сидел у окна, нацепив на себя любимую клетчатую рубашку инспектора. Губы разошлись и задрожали, демонстрируя оскал. Свет опять погас и снова вспыхнул – но всего лишь на пару мгновений.
Волка уже не было.
Это походило на нервный срыв. Однако Ролло решил, что благоразумнее исходить из того, что волк всё-таки сидел там, нацепив чью-то отличную рубашку, и скалился, будто шут.
Кто-то опять закричал.
Женщина.
На сей раз крик мутировал, превращаясь в рычание, покатившееся по коридорам. Складывалось впечатление, что больница усиленно меняла профиль: со здравоохранения на первоклассную живодерню.
Ролло уже собрался было вернуться в палату Янники, но вспомнил про автомат с газировкой. Саданул рукояткой пистолета по стеклу. На разноцветные баночки и хромированные спирали обрушился град осколков. Ролло торопливо снял со спирали нужный ему напиток – кофеиновый, с ароматом ванили – и устремился в темень коридора.
Дверь в палату распахнулась сама.
Дагги посторонился, пропуская полицейского и не убирая руки с замка. Однако Ролло предпочел остаться на пороге. Он еще раз осмотрел коридор.
– Как вы, ребятишки? Не собираетесь превратиться, чтобы загрызть доброго дядюшку Ролло?
– Мы себя контролируем, – сказала Янника слабым голосом. – Но за других ручаться не можем.
– И я не могу за себя ручаться, – признался Ролло шепотом. – Я что, теперь опасен для окружающих? Черт возьми, есть от этого хоть какое-то средство?!
В коридоре заслышался цокоток когтей по больничному линолеуму.
Ролло вытянул шею и увидел три пары горящих глаз. Они мягко светились в темноте, не отражая ни разума, ни излишней кровожадности. Ролло знал, что глазам зверей нельзя верить: там нет эмоций, которые были бы понятны человеку.
– Это ваши? – Он торопливо сунул газировку в карман и прицелился в ту пару глаз, что, по его мнению, была злее остальных. – Янни, кто это?!
Дагги прижался к стене.
– Чужаки, – выдохнул он.
Ролло принял решение мгновенно. Если верить Диане, сейчас в Альте находились две группировки волков – бешеные и местные. Ролло не нравилась такая терминология, но лучшая на ум не приходила. Правда в том, что бешеные волки – это тоже законопослушные горожане. А может, и не законопослушные. Ролло этого не знал.
Он выстрелил. И попал одному волку в лапу. Тот истерично заскулил. Двое других зарычали, подбираясь всё ближе.
– Сунетесь – и пойдете на коврики! – пролаял Ролло.
Он выстрелил еще два раза. Взял чуть левее и правее от зверей. Волки разбежались, слившись с тенями коридора.
Но ведь была еще и лестница!
Ролло посмотрел в другую сторону:
– Они вышибут дверь, если мы забаррикадируемся? С первыми петухами они станут людьми?
– Волкам плевать на солнце и петухов, дядя Ролло, – промолвила Янника. – Но только если ими управляет кто-то вроде Сифграй.
– Сифграй? Это еще кто?
У двери в палату возникла Диана. Она кралась вдоль стены, поэтому ее не заметили. Точнее, ее не заметил Ролло. Для Дагги и Янники ее появление не было секретом.
– Сифграй – это царица волков и мать Янники. Тебе бы прикупить какой-нибудь путеводитель, Ролло.
Диана скользнула в палату и строго покосилась на Дагги. Потом переместилась к кровати Янники и обняла внучку.
– Как ты, милая?
– Я будто огненных червей проглотила, ба. Они меня пилят изнутри. Где мама? Она всё еще на крыше?
Диана распрямилась. Ролло понял, что сейчас она скажет нечто такое, что ему совсем не понравится. Но он ошибся.
