Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Он и сам задержался после отъезда Джейн недолго. Дождался возвращения Элиа и уехал. Уехал внезапно, после пары коротких разговоров с Элиа. А до отъезда слонялся по школе, общался с воспитанниками и даже принял участие в импровизированном танцевальном брейке в один из ставших невыносимо долгими вечеров.

Первый разговор Майкла с Элиа случился в холле центрального корпуса уже после звонка, означавшего, что наступило время вечерних процедур и сна. Элиа впервые разговаривал с Майклом без посторонних и поймал себя на том, что немного робеет перед сидевшим на одной из жёстких скамеек юношей с ангельской внешностью и аристократическими манерами. И даже сказал ему об этом.

– Глядя на тебя, не скажешь, что ты вырос на улице, парень. Я даже робею слегка в твоём присутствии. Будто нахожусь на приёме у принца.

Майкл предложенную тему не поддержал. Промолчал, будто не слышал. Элиа тоже замолчал, затем сказал извиняющимся тоном:

– Лезу не в своё дело.

– Нет-нет. Я просто задумался, – улыбнулся Майкл. – А насчёт манер мамита то же самое говорила.

– Так не бывает, понимаешь, – заметил Элиа. – Невозможно такое представить, чтобы выросший на улице парень умел вот так себя вести, как ты. Так не бывает, чтобы бродяга вёл себя как принц, разговаривал как принц, обладал внутренним достоинством особы королевских кровей. Так не бывает. Ты говорил, что до шести лет бродяжничал с матерью, я же ничего не путаю?

– С наркоманкой-матерью, не забывай, – поправил Элиа склонный к точности в деталях Майкл.

– Тем более. Как тебе удалось? Я, знаешь, не сильно верю в породу. И даже в заложенные генетические свойства не очень-то верю. Но в твоём случае иных объяснений нет.

– А я не просто верю, а убеждён в том, что всё зависит от генов и других заложенных природой способностей, – возразил Майкл. – По себе знаю. К примеру, я хоть и рос чёрт его знает где и чёрт его знает как, но, когда было совсем хреново – мать, например, кололась или трахалась при мне, я засыпал. Просто сворачивался в клубок, как щенок, и спал без задних ног.

– Защитная реакция? – предположил Элиа.

– А чёрт его знает. Скорее, заложенный изначально инстинкт самосохранения, – задумчиво протянул Майкл. – Кстати, я не всё время был на улице. Почти два года прожил в семье перед тем, как попасть в школу. И меня там тоже кое-чему научили. Из житейского, так сказать. Хотя всё сказанное не имеет отношения к моим врождённым достоинствам или недостаткам. Потому что либо они есть, либо их нет.

А Джейн спасла меня. Так бывает, когда передают из рук в руки, чтобы уберечь. Вот меня и передали. Из рук мамиты – в её руки, а из рук Джейн – в руки твоей Аделаиды. А Джейн меня не только спасла. Она меня всему научила. Ты не поверишь – даже вилку и нож научила держать правильно, хотя мне это не очень-то и надо. Она очень образованная, моя Джейн.

И он замолчал.

Элиа тоже молчал. В наступившей в холле тишине слышался лишь ритмичный влажный шорох тряпки, с помощью которой, стараясь не отвлекаться на Майкла, отбывал дежурство по уборке десятилетний воспитанник.

Майкл и Элиа невольно стали наблюдать за ним, и юный уборщик напрягся, худое тельце переполнилось усердием, а тонкие полудетские руки старательно зарисовали на кафельном полу длинные мокрые следы: вперёд-назад, вправо-влево, вперёд-назад, вправо-влево.

Преувеличенное усердие юного уборщика привело к закономерному в подобных случаях результату: подлая швабра выскользнула из рук и упала на пол с громким стуком.

Подросток испуганно бросился её поднимать.

– Потому я и не уехал, – продолжил разговор Майкл. – То есть не уехал не только потому, что мне фактически некуда ехать одному, но ещё и потому, что не мог её оставить.

– Джейн? – на всякий случай уточнил Элиа.

– Да. Она боялась уехать со мной. Из-за Барта боялась. И ещё она ненавидела его, хоть и не признавалась в этом. Даже себе не признавалась, но я же видел, что она ненавидит его. Когда я уговаривал её ехать, я видел, что она боится. Она говорила, что не едет, потому что не хочет потерять свои деньги, но это такая ерунда. Барт ей никогда не дал бы ни цента, я сколько раз ей об этом говорил, но она не слушала меня. Она вообще никого не слушала. А потом подсела на эту дрянь, сука!

Лицо Майкла исказилось. Он сменил позу и повернулся к Элиа.

– С самого начала же было ясно, что Барт что-то задумал, – с горячностью продолжил он. – Он столько лет терпел, пока я был маленький, а к концу уже не мог, его прямо распирало всего.

И Майкл раздвинул в стороны руки, чтобы показать, как распирало Барта.

– Я сказал ей: «Джейн, давай уедем. Он же не оставит меня в покое. Если он нас застукает, он меня убьёт». Но она упёрлась – и ни в какую. Смотрит на меня своими глазищами и молчит. Только курит косяки эти грёбаные без конца. Она уже от травы стала наркоманкой. Ей надо было совсем чуть-чуть, чтобы подсесть на иглу, всё для этого было готово.

– Ну, мы с Адель, например, не подсели… – усмехнулся Элиа, но Майкл не был настроен шутить.