Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– Вот зачем они внутрь залетают? – задумчиво проговорил Мигель. – Неужели не понимают, что это ловушка?

– Как они поймут? – буркнул Панчито. – У этих тварей нет мозгов.

– Согласен, нет. Как и у многих двуногих, не правда ли, Панчо?

И он взглянул на Панчито, но не с привычно влажным блеском в глазах, а равнодушно, как смотрят на пустое место. Потом отвернулся и продолжил наблюдение за мухой.

Панчито чувствовал, как по спине медленно ползёт капля пота, и мысленно следил за её движением.

Вот она замедлила ход, затем опять поползла, вновь замедлила, вновь поползла, затем остановилась, будто раздумывала, как поступить, и, наконец, замерла окончательно.

– Я принял решение не встречаться с тобой больше, Панчо.

Панчито судорожно сглотнул слюну, но ничего не сказал.

– Не думай, что я ничего не замечал. Ты же всегда обламывался во время свиданок. Всегда. Теперь сможешь наконец вздохнуть свободно. И поручи своей мамаше найти тебе подходящую тёлочку. Желательно бедрастую, и чтобы с сиськами, как наливные яблочки.

На этих словах Мигель крутанул головой.

– Ух, у меня даже встал, когда я представил себе, какая она будет вкусненькая, – добавил он, причмокнув от удовольствия, и, весело взглянув на Панчито, поинтересовался:

– А у тебя встал?

И внезапно протянул руку и так сильно схватил Панчито за причинное место, что тот охнул от боли.

– Так я и знал, – с досадой крякнул Мигель и разразился гневной тирадой: – Панчо, что за медуза в твоих штанах? И это ты называешь хуем? Болван, ты же ни одну бабу возле себя не удержишь. Они же сбегут от тебя к первому встречному. Я не знаю, ну подлечись, что ли… Я и денег тебе дам на доктора, мне для друга ничего не жалко. Так же нельзя жить, чёрт возьми!

Он сделал глубокий вдох и вновь сосредоточился на жужжащей в углу стекла мухе.

– Я собираюсь начать новую жизнь, Панчо, – сказал он. – И дело не в том, что ты мне надоел или ещё что-то эдакое, нет. Просто надо прекращать. Понимаешь?

– А почему ты так уверен в том, что тебе отдадут мальчика? – спросил Панчито.

Заданный вопрос, при всей его закономерности, а скорее, именно из-за неё, немедленно вывел Мигеля из себя.

– Какого чёрта ты тут разболтался, мать твою?! – заорал он, стукнув кулаком по широкому ложу автомобильной панели и брызгая слюной во все стороны. – Знай своё дело, крути баранку, если ты шофёр, если нет – катись отсюда ко всем чертям!

Панчито промолчал. Он хорошо изучил характер хозяина и знал, что самым благоразумным для него будет подождать, пока Мигель выпустит пар.

– Меня совершенно, слышишь, совершенно не интересует твоё мнение! – с яростью кричал Мигель. – Я в этой жизни кое-чего добился сам, без подсказок! И не такие дела выруливал, так что не тебе меня учить! Что?! Не слышу! Что это ты там бормочешь?!

– Прости, я не хотел… И я не понял, чего именно ты хочешь – усыновить его или…

– Плевать мне на твоё «прости», понял?! И это не твоё дело, что я собираюсь с ним делать! Иди к чертям отсюда! Вон! Слышишь?! Вон пошёл! Вон!

Панчито выскочил из машины, прищемил палец закрывшейся дверцей и, встряхивая ноющей от боли рукой, ушёл, выворачивая при походке наружу носки светлых туфель и прикидывая, как надолго хватит гневного запала Мигеля.

Он знал, что хозяин не умеет долго держать зла.

Так и вышло. Через полчаса Панчито услышал за окном характерный звук тормозов, а следом нетерпеливо загудел клаксон.

Глянув сквозь дешёвые кружевные занавески в окно и заметив в тусклом свете освещавшего дорогу фонаря знакомый ярко-красный автомобиль, он выбежал на улицу и чуть не столкнулся с поджидавшим прямо за калиткой Мигелем.

– Больше не выводи меня из себя, парень, ладно? – примирительным тоном заговорил Мигель. – Я и так весь на нервах, а ещё ты тут со своими дурацкими вопросами. Я сегодня уже во второй раз перед тобой извиняюсь, заметил? Видишь, как ты дорог мне?

Заметив кривую улыбку на лице Панчито, он наклонился к его уху и прошептал:

– Но трахать я тебя больше не буду. И не надейся.

Затем заговорил в полный голос:

– Завтра, в шесть утра, чтобы как штык у меня. Плевать, что автобус может опоздать. Приедешь на такси. И да, вот, возьми денег. За труды. Ха-ха, ты ведь славно потрудился сегодня.

Панчито посмотрел на протянутую к нему руку с зажатыми в ней банкнотами, но даже не пошевелился.

– Чего уставился? Бери!

– Два дня назад ты уже дал мне денег. А насчёт гринго определись, а то непонятно – то ли ты его хочешь, то ли ты его усыновляешь? – И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в дом. И сидел, уставившись в одну точку, на жёсткой банкетке у входа, пока от долгой неподвижности не взбунтовалась сутулая спина.