Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– О том, что ты недоволен собой, сынок.

– Да, папочка. Я недоволен собой. Я достиг всего, и дальше – сплошной туман.

– У тебя есть твой любимый бизнес и твои хобби. Ты можешь заняться политикой. Можно пить антидепрессанты, в конце концов.

– Терпеть не могу политику. И потом, для этого есть Эндрю. Он всю жизнь занимался политикой, пусть занимается ею и дальше.

– Нет, ты не богатый американец. Никогда не видел богатого американца, который не желал бы заниматься политикой.

– Опять подкалываешь… Эх, Джан! Приближаются серьёзные времена. В мире накопилось слишком много денег, кризис неизбежен, и это уже ясно всем, кроме мудаков типа моего соседа Бенджи Фокса. И кризис похоронит этого самого Бенджи Фокса к чёртовой бабушке, а с ним и миллионы других. Но мне на это наплевать. Следом начнутся войны за ресурсы, да они уже идут, и это только начало, но мне наплевать и на это. Чёрт подери, глобализация лишила мир индивидуальности, и мне в этом обезличенном мире скучно!

– Можно уйти в наркотики, глушить виски или, наоборот, помешаться на здоровом образе жизни. У тебя есть остров, в конце концов.

– Остров не может заменить жизнь. И остальное не для меня. Помешаться на здоровье – это признать поражение. Так же и наркота. Если ты услышишь, что Стив Дженкинс стал глотать колёса или сидеть на всякой дряни, знай – он сломался.

– Кризис возраста, я полагаю. Я прав?

– Какая разница? Пусть это будет кризис. Мне от этого не легче.

– Займись альпинизмом, прыгай с парашютом, слетай в космос, помогай животным, сохраняй природу.

– Я не люблю лазить по горам, если это не военная операция, Джан, ты что, забыл? И я не желаю летать в космос. И, чёрт возьми, кто больше меня помогает животным?!

– Иди воевать.

– Чёрта с два! Я уже всё объездил, всё облазил, и пострелял вволю, и дрался врукопашную. Мне хватило.

– Заведи себе подружку, Стивви. Я тебе сколько раз предлагал, уже сам сбился со счёта. Юную и свежую, студентку какую-нибудь, а ещё лучше – модель. Подружка – это нечто новое. И не надо бояться огласки. Ты забываешь, что я рядом.

Джанни заметил, что на этот раз Стив не отмахивается от его слов, и продолжил:

– И чтобы ростом с тебя. Сама худющая, волосы до пояса, вместо бёдер кости, трогаешь такую за попку – и чувствуешь себя педиком.

Стив засмеялся, взъерошил по-прежнему густые волосы и сделал несколько спортивных махов руками. А когда заговорил, то Джанни сразу понял, что предложение насчёт подружки оказалось неудачным.

– Какая оригинальная идея, Джан, – насмешливо сказал Стив. – Я буду дарить ей цацки и возить на уикенд в какую-нибудь глухомань. А девушка будет нервничать. Она будет думать: «Куда он меня притащил? Что это за сраное ранчо? Здесь же на сотню миль вокруг ни одной живой души. А кому я покажу подаренный им браслет? Местным медведям?» И она будет права, Джан! Я не могу позволить себе романтическую связь. Мой удел – мексиканские шлюхи, которых ты возишь для меня сюда, на этот чёртов остров!

– Именно мексиканок здесь никогда не было, Стивви.

– Это почему? Некоторые из них такие красотки!

– Есть множество других стран, сынок, которые гораздо ближе географически.

Стив усмехнулся и внимательно посмотрел на друга.

– Ты не понимаешь меня, я же вижу. Ты не понимаешь, что мои амбиции не позволяют мне обманывать Маршу, детей и всех остальных там, в моей главной жизни. Я столько раз представлял себе, как заведу подружку. Не много продажных глупых девочек из бедных районов, а одну, постоянную, только мою.

Стив опёрся о блестевший на солнце поручень и жестом пригласил Джанни встать рядом. Джанни нехотя поднялся с шезлонга и подошёл к нему.

– Потерпи меня ещё немного, макаронник. Вот расскажу про девушку – и отпущу тебя.

– Я не устал.

– Отлично. Знаешь, я как себе представлял романтическую связь? Я познакомился с ней и сразу влюбился по уши. Моя девушка неутомима в постели и игрива, как ребёнок. Вечерами голая выскакивает на террасу прямо из моей спальни, становится у ограждения и в лучах вечернего солнца превращается в такой… тёмный силуэт, ну ты понял, когда лучи освещают сзади, будто её нарисовали. Представил?

– Да-да, – поспешно кивнул Джанни. Он действительно представил себе картину, описанную только что Стивом, и, увлечённый ею, не сразу отреагировал на вопрос.

– Она спрашивала бы меня, на кого похожа, когда стоит вот так, голая, на фоне охваченного закатом неба и погружающегося в воду солнца.

– Солнце в этих широтах заходит сразу, без подготовки, – некстати ввернул Джанни, но Стив не обратил внимания на его слова.

– «На египетскую жрицу», – сказал бы я ей, а она спросила бы в ответ, кем тогда был бы я.

– И кто же у нас ты?

– «Верховный жрец», – ответил бы я ей, а она сказала бы, что я не жрец, а Бог. Верховный Бог.

– «Сойдёт, – сказал бы я. – Пусть я буду Голый Верховный Бог Любви».

– Ты тоже будешь голый? – уточнил Джанни.

– И чтобы никаких поджатых губ в этой вечной, мать её, обиде на всё человечество, – не отвечая Джанни, заключил Стив и, отвернувшись, засмотрелся в пенную струю воды.