Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– У прихожан не должно быть поводов к недовольству. И желания вспоминать прежнего падре – тоже. Я ясно выразился? – наморщив круглый лоб, спросил он у священника.

– Более чем, сын мой, – спешно согласился падре Алваро и несколько раз на всякий случай осенил себя крестным знамением.

На самом деле в проблемах со священником Ньето был заинтересован ещё меньше мэра Родригеса.

Дело было в том, что Ньето завёл себе молоденькую любовницу и категорически не желал никаких перемен.

Молчаливой и диковатой девочке с выступавшими от худобы ключицами и ещё не успевшими налиться острыми холмиками грудей на вид никак нельзя было дать больше четырнадцати лет, хотя на самом деле стукнуло уже шестнадцать. Звали девочку, так же как и его жену, Долорес, и, чтобы не вздрагивать каждый раз, произнося её имя, Ньето назвал её Аделитой. А привлекла Долорес-Аделита внимание начальника полиции даже не тем, что была новенькой в одном из принадлежавших ему борделей, куда поступила неделю назад, а двумя неудавшимися попытками покончить с собой.

Мысль, что он спит с без пяти минут самоубийцей, сильно заводила Ньето, но он не учёл того, что может по-настоящему влюбиться. Когда же это случилось, ещё долго не верил, что подобное могло произойти именно с ним – старым и опытным волком.

Не раздумывая о причинах влюблённости, он снял у ветерана войны видавший виды дом на окраине города, забрал Аделиту из борделя, купил ей кучу аляповатого кружевного белья и разных ярких одёжек и надел на смуглую руку тонкий золотой браслет.

Поначалу он ждал, что страсть пройдёт, но быстро понял, что терпит поражение, а когда понял, то расслабился и с наслаждением закрутил самый сладкий роман в своей жизни, регулярно погружаясь в объятиях отрешённо отдававшейся ему Аделиты в замешанную на остром чувстве опасности и от этого ни с чем не сравнимую негу.

Опасность была не придуманной, а вполне настоящей. Жена Роберто Ньето, Долорес, славилась своей ревностью, к тому же имела очень влиятельных родственников в среде разбогатевших на наркобизнесе и торговле оружием сапатистов и как никто имела возможность доставить мужу кучу неприятностей самого жестокого свойства. О судьбе Аделиты в этом случае Ньето не пытался даже думать. Уж он-то отлично знал, как выглядят жертвы расправ в такой родной для него и одновременно такой чужой приграничной стороне.

С нахлынувшей любовью надо было что-то делать, и Ньето решил поговорить с Мигелем Фернандесом, поскольку жаждал совета или хотя бы поддержки знавшего толк в любовных перипетиях друга.

Они встретились подальше от лишних глаз и ушей, в небольшом баре, давно облюбованном Ньето для важных бесед. Бар обслуживал проезжавших мимо дальнобойщиков, и местные в нём почти не бывали не только потому, что сюда надо было добираться почти час, но и потому, что отлично знали, кого можно встретить сидящим в ближнем от входа углу. Мозолить же глаза начальнику полиции без особой надобности никому в городе не хотелось.

Они сидели в баре уже почти час. За стойкой возился толстый бармен, в старинном, словно сошедшем с ретрофотографий музыкальном автомате рыдали над несчастной любовью сладкоголосые марьячос, на полках позади бармена поблёскивал ряд початых бутылок, сквозь тусклые стёкла маленьких окон пыталось заглянуть внутрь любопытное солнце.

В противоположном от Ньето и Мигеля углу с бутылкой колы в руке и зубочисткой во рту пристроился мрачно-тоскливый Панчито.

Больше в баре никого не было. На улице тоже стояла тишина, прерываемая лишь изредка проносящимися мимо автомобилями.

Мигель пил тёмное пиво из высокого стакана с толстым двойным дном, вспыхивала в уголках пунцового рта перемещавшаяся в разные стороны сигара, щегольская рубаха с крепким стоячим воротником была явно специально расстёгнута на несколько пуговиц. На смуглой, ладно скроенной груди посверкивала толстая золотая цепь.

Ньето только что сообщил Мигелю, что завёл себе подружку, и с некоторой тревогой ждал ответа, понимая, что реакция друга на новость, скорее всего, будет резко отрицательной.

Так оно и оказалось.

– Нет, ты точно сбрендил, Робиньо, – хлопнул рукой по столу Мигель. – У нас с тобой куча дел, которые не принято называть легитимными, и осторожность надо соблюдать в первую очередь из-за дона Ласерды. Многие, в том числе и он, чего тут греха таить, только и ждут нашего промаха, чтобы сожрать нас. И потом, ты же знаешь эту крысу, мэра Родригеса. Он тут же сдаст нас со всеми потрохами.

Ньето промолчал.

– Понюхал… – Мигель запнулся, так как хотел сказать грубое слово, но что-то во взгляде Ньето остановило его.

– Увлёкся девчонкой, – поправил он самого себя, – с кем не бывает? Но чтобы снять ей жильё, да ещё в том же городе, где живёшь сам? Нет, ты точно сбрендил, дружище!

– Я осторожен, Мигелито, – сказал Ньето, скорее, для того, чтобы хоть что-то сказать в ответ.

Мигель отмахнулся.