Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– Ерунда. Ты обязательно потеряешь бдительность, рано или поздно. Это неизбежно. Любой чувак, заведя роман на стороне, рано или поздно теряет контроль над ситуацией. Потеря бдительности и есть плата за полученное удовольствие. В этой жизни, Робиньо, за всё приходится платить. Так уж устроен мир, и не надейся, что тебе повезёт больше других.

Он отпил порядочный глоток пива и выжидательно взглянул на собеседника.

– Не могу, – лаконично сказал Ньето.

– Да люби ты эту девчонку сколько влезет, – развёл руками Мигель. – В конце концов, рискуешь ведь ты, а не я. Это у тебя, а не у меня ревнивая супруга, и это ты, а не я хожу по лезвию бритвы. Тебе и карты в руки. Но я предупредил.

– Я знал, что ты не станешь меня поддерживать, – философски заметил Ньето.

– С другой стороны, кто может разболтать? – продолжал рассуждать Мигель. – В городе таких людей нет, в районе – тоже. Ну разве что служанки увидят, или в баре будут языками чесать местные пьянчужки.

– А вот сейчас я слышу то, что хотел, – усмехнулся Ньето.

Мигель вновь развёл руками, всем своим видом демонстрируя собеседнику решимость поддержать его в случае непредвиденных осложнений, затем пыхнул сигарой и, заговорщически подмигнув, спросил:

– Расскажешь о ней?

– С ума по ней схожу, Мигелито, – скорее пожаловался, нежели высказал восторг Ньето. – Не могу работать, спать, не хочу есть, а только её хочу. Каждую минуту хочу. Сколько я их видел – не пересчитать, а вот чтобы так зацепило – такое со мной впервые, клянусь всеми святыми.

На лице Мигеля появилась влажная ухмылка знатока, знакомого с обсуждаемой темой не понаслышке. Он отпил ещё пива, пыхнул сигарой и, перегнувшись через стол в сторону Ньето, тихо спросил:

– Что, сладкая у неё розочка?

– Сладкая, Мигелито, сладкая, умираю просто от удовольствия, когда…

– Когда что?

– Когда ныряю туда, – с трудом выговорил Ньето и покраснел так, будто налился кровью до краёв, и показалось, что она вот-вот польётся у него отовсюду, откуда можно – из ушей, рта, ноздрей…

– Чёрт! У меня эрекция! – возмущённо заявил он под хохот Мигеля.

– А мне, Роберто, неинтересно вот это всё у баб, – вдоволь отсмеявшись, поделился Мигель. – Я их только шпилить люблю. Даже самому противно, ну хоть раз захотел бы потрогать или приласкать. Или подарить ей что-нибудь, в конце концов. Но нет. Мне – лишь бы дырка была, чтобы засунуть. И где она – впереди или сзади, мне по барабану.

Он мотнул головой и, просунув под стол руку, потеребил напрягшийся от произнесённых слов пенис.

– Господь знал, что меня нельзя девчонкой рожать, – добавил он и засмеялся.

Ньето лишь вежливо улыбнулся. Его мысли были далеки от смачных признаний Мигеля. Что совет прекращать возню с девчонкой был единственно разумным, Ньето знал и сам. Встреча была лишь поводом излить душу и, кто знает, может, всё-таки услышать дельный совет.

Вскоре разговор перескочил на отвлечённые темы, обычно предшествующие завершению беседы. Прекратив возиться, вышел в зал бармен, сменил пластинку в музыкальном автомате, и в зазвучавшей песне Ньето узнал Paloma blanca, старую, заезженную, почти попсовую, но бесконечно им любимую.

Он закрыл глаза и представил Аделиту в ярко-красных кружевных трусиках.

«Как ты красива, моя маленькая Аделита! Тебя зовут иначе, я знаю, но для меня ты всегда будешь маленькой Аделитой с тоскливым собачьим взглядом. Ты умеешь радоваться? Нет, не умеешь. И мне нравится видеть тоску в твоих глазах. Она заводит меня. Тоскуй, Аделита. Ньето нравится, когда тебе грустно».

Он так и остался бы сидеть с закрытыми глазами, но Мигель не дал ему возможности расслабиться.

– Мне пора, Робиньо, – сказал он, тронув Ньето за рукав.

Ньето тут же открыл глаза, поднялся из-за стола и стал прощаться.

– Послушай моего совета Робиньо, – вставая вслед за ним, сказал Мигель. – Если девчонка ещё не командует тобой полностью, перевези её в соседний посёлок, а лучше в лес, ближе к горам. А если командует – тогда в лес не поедет, это точно, но из города её убирай. Нет такой тайны, которая не открывается, да и мы с тобой всегда успеем поссориться с сильными мира сего. Не так ли, чико?

И со словами: «Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо!» – он дружески похлопал Ньето по плечу, отодвинул мешавший стул и вперевалочку пошёл к выходу.

Выплюнув на пол изжёванную зубочистку, следом за ним направился Панчито.

Ньето взглянул на него, но Панчито отвёл глаза.

«Чёртов педик, мать твою!» – с неожиданной агрессивностью подумал Ньето и не стал выходить из бара, а задержался, якобы желая попрощаться с барменом, а на самом деле чтобы дать возможность Мигелю отъехать. Перекинувшись ничего не значащими фразами с барменом, дождался шума отъезжающей машины и тоже направился к выходу, но, когда был уже на пороге, вдруг испытал необычное и по-настоящему шокировавшее его ощущение.

Ньето вдруг показалось, что время остановилось и всё происходящее с ним уже когда-то произошло, а он находится в роли зрителя и смотрит на себя со стороны.