Феликс и Елена пробились к подножию пирамиды. Трансформированные мастера, охранявшие последний рубеж, рассыпались чёрным пеплом от соприкосновения с их энергией. Спираль света поднималась всё выше, воздух кристаллизовался вокруг них, формируя светящийся тоннель к вершине пирамиды.
Верховный мастер отступил, его уверенность треснула, как сухая глина: — Уничтожить их! Любой ценой!
Он разрезал пространство движением руки, словно рассекая невидимую завесу. Из разлома хлынула волна чистой скверны — чёрная маслянистая субстанция, состоящая из тысяч извивающихся щупалец.
Мощнейший удар обрушился на спираль света. На мгновение показалось, что защита выдержит — золотисто-серебряное сияние вспыхнуло ослепительно ярко, отражая атаку.
Но затем раздался звук, будто треснул лёд на замёрзшем озере, и спираль разлетелась мириадами осколков.
Ударная волна отбросила Феликса к левой стене, а Елену — к правой. Мир потемнел перед глазами, в ушах зазвенело оглушительно громко, потом стихло до странной, вакуумной тишины.
Когда зрение прояснилось, он увидел картину, от которой сердце на миг перестало биться.
Елена лежала у основания постамента, оглушённая, её серебристое сияние померкло до тускло мерцающей дымки. Рядом с ней опустился на колени Лин, его лицо отражало странную смесь горя и решимости.
— Лин! — крикнул Феликс, пытаясь подняться. Колено не слушалось, плечо пульсировало болью. — Помоги ей!
Архивариус склонился над Еленой, движения его были плавными, почти нежными. Он помог ей приподняться, поддерживая за плечи.
— Я всегда восхищался тобой, Юнь Лин, — произнёс он голосом, странно спокойным среди хаоса битвы. — Твоё владение техниками целительства… твоё понимание баланса… — В его глазах сталкивались любовь и холодная, отстранённая расчётливость. — Но ты не видишь, что происходит на самом деле.
Феликс рванулся к ним, но четверо трансформированных мастеров перехватили его. Их конечности вытянулись, формируя живую клетку из костей и плоти. Он яростно боролся, печать на груди пульсировала болезненно, словно второе сердце.
— Посланники богов, — продолжал Лин, не обращая внимания на борьбу Феликса. — Соединившие силы противоположностей. Вы нарушаете баланс своим союзом.
Елена полностью пришла в себя, её глаза вспыхнули серебром, как в первый день их встречи: — Лин, что ты говоришь? Это скверна влияет на тебя. Сражайся с ней!
Лин отрицательно покачал головой. На его лице появилась печальная, усталая улыбка человека, знающего нечто непосильное для других: — Скверна не зло, Юнь Лин. Это другая сторона баланса. Альтернативный порядок. Древние знали это. — Его взгляд скользнул к трансформированным мастерам, к узорам на стенах, к самому кристаллу. — Вместо борьбы мы должны изучать её, понимать. Она часть мироздания, как и мы.
Его пальцы коснулись пояса, извлекая кинжал, которого раньше никто не видел — изогнутый, с чёрным лезвием, по которому пробегали красные вспышки, как по венам кристалла.
— Прости меня, — сказал он с искренней скорбью. — Но ваш союз слишком опасен. Боги не должны объединяться через смертных. — Его рука дрогнула, пальцы на рукояти побелели. — Последствия будут катастрофическими для всего мироздания.
Кинжал вошёл между рёбер Елены, найдя кратчайший путь к сердцу. Движение было быстрым, точным — не жест убийцы, но скорее хирурга, выполняющего необходимую операцию.
Боль, которую испытал Феликс через их связь, выжгла всё остальное из сознания. Словно его собственное сердце вырвали из груди. Он почувствовал, как её жизнь утекает через рану, как серебристый свет меркнет, как их связь натягивается до предела, истончаясь с каждым ударом её замедляющегося сердца.
— НЕТ! — крик Феликса был физической силой, сжатой в одно слово.
Печать на его груди взорвалась потоком чистой энергии, испепеляя трансформированных мастеров, державших его. Он бросился к Елене, расчищая путь вихрем золотых лезвий, формирующихся из самого воздуха.
Лин отступил на шаг. Кинжал в его руке дымился от крови Елены, капли падали на мраморный пол, испаряясь с шипением, оставляя чёрные следы. На его лице отразилась сложная гамма эмоций — скорбь, решимость и странное удовлетворение исследователя, сделавшего важное открытие.
— Это необходимо, — сказал он тихо. — Ты поймёшь со временем.
Феликс рухнул на колени рядом с Еленой. Кровь быстро пропитывала её белые одежды, расплываясь неровным кругом, как печать иного рода. Но лицо оставалось спокойным, почти умиротворённым. Её глаза, теперь лишённые серебристого блеска, смотрели на него с нежностью, которую он не заслуживал.
— Феликс, — прошептала она, голос был слабее дыхания. — Не вини его. Он… тоже жертва.
Он прижал её к себе, ощущая каждый затухающий импульс её сознания через их связь. Словно держал в руках затухающую звезду, чувствуя, как иссякает её тепло, как прерывается свечение.
— Держись, — шептал он, пытаясь передать ей свою энергию. — Мы справимся. Мы всегда справлялись.
