Лян нахмурился, но кивнул без дальнейших вопросов. Привычка следовать указаниям и доверие, заработанное за последнее время, взяли верх над естественным любопытством.
Дорога к городу вилась между холмами, покрытыми цветущей сакурой. Весеннее небо дышало свежестью — чистое, пронзительно-голубое. Всё вокруг дышало спокойствием, словно насмехаясь над тревогой, разъедавшей Феликса изнутри.
Каждый шаг давался с болезненным усилием, словно приходилось преодолевать невидимое сопротивление. Было что-то неправильное в том, чтобы идти по миру, которого не должно было быть. Или, точнее, быть таким — безмятежным, нетронутым, неизменённым его потерями и яростью.
Печать на груди отзывалась на его мысли рваными вспышками тепла. Никогда раньше, ни в одной из пережитых им версий реальности, Феликс не чувствовал её такой нестабильной.
Тонкая голубая нить вероятности, видимая только его внутреннему взору, мерцала где-то на периферии сознания, указывая направление.
Двигаясь быстро, он намеренно избегал людных троп, перебегая открытые участки и держась ближе к лесу. Одна мысль билась в голове настойчивым рефреном: успеть.
К полудню вдали показались дымки города. Глухое раздражение кольнуло, когда на повороте дороги он заметил небольшой караван — пять повозок, несколько купцов, обычная охрана. Проскользнуть незамеченным уже не получится.
— Эй, молодой мастер! — окликнул его седой купец с первой повозки. — Путешествуешь один в такие неспокойные дни?
Феликс остановился, борясь с желанием проигнорировать оклик.
— Времени мало, — ответил он, решив не тратить слова на формальные приветствия.
— Не спорю, — усмехнулся старик, замедляя ход повозки. — Но порой разговор с попутчиком помогает скоротать путь.
Что-то в его тоне, в искреннем дружелюбии заставило Феликса смягчиться. В конце концов, этот человек не мог знать, что мир стоит на краю пропасти.
— От школы Текущей Воды? — спросил купец, окидывая взглядом одежду Феликса. — Я Чжу, торгую шелками. Направляюсь в город. Как и ты, полагаю?
— Да, — лаконично подтвердил Феликс, шагая рядом с повозкой.
— М-да, — протянул Чжу, щуря глаза. — В город многие сейчас стремятся. Только вот странные вещи там творятся. Люди жалуются на кошмары — одинаковые, представляешь? Сосед моего кузена обычный плотник, так вот, он рассказывал, что видел во сне чёрные кристаллы, растущие из стен дома. Проснулся в холодном поту. А наутро встретил рыбака с восточного причала — и тот, слово в слово, описал такой же кошмар!
Феликс невольно замедлил шаг. Скверна уже начала проникать в сознание людей. Даже раньше, чем он помнил. Или просто в прошлый раз он был слишком занят собственными проблемами?
— А хуже всего в храме целителей, — продолжал Чжу, не замечая напряжения, сковавшего собеседника. — Закрыли главные ворота, никого не пускают с обычными болезнями. Говорят, проводят какой-то особый ритуал очищения.
Ледяная волна прокатилась по телу Феликса. Событие совпадало, но не полностью: в его памяти Елена рассказывала, как Сяо Мин подвергла её очистительной медитации, когда обнаружили влияние скверны. Именно во время этой медитации скверна пыталась захватить её сознание через кошмар. Но в тот раз они не закрывали храм, кажтеся и здесь ситуация изменилась в худшую сторону.
— Когда это началось? — резко спросил он.
— Не так давно, — пожал плечами Чжу. — Встречный путник рассказал, что его невеста водила младшего с горячкой, так их отправили в малый храм на окраине…
Феликс больше не слушал. Мысленным взором он видел Елену, сидящую в медитации у священного пруда, с чёрной нитью скверны, тянущейся к её виску. Страх и неотвратимость пронзили его острее любого клинка.
— Я должен идти, — оборвал он рассказ купца. — Спасибо за новости.
И не дожидаясь ответа, Феликс сорвался на бег, оставляя караван и его неторопливый ритм позади.
Солнце клонилось к западу, когда он достиг городских окраин. Храм целителей располагался в несколько в стороне от центра на невысоком холме, отделённый от остального города нефритовой стеной.
Феликс замедлил шаг, переходя к привычной походке практика. Привлекать внимание сейчас было бы опрометчиво. Но с каждым шагом нарастала тревожность — он чувствовал что-то неправильное в городском воздухе, в тенях, в самом течении времени.
Мельком глянув на ближайшую подворотню, Феликс заметил, как тень от мусорного ведра движется не вполне синхронно с самим предметом. Чуть дальше — бродячая собака обходила стороной странные трещины на стене дома, хотя людям они казались просто обычными разломами в штукатурке. Но Феликс видел: трещины складывались в символы, похожие на те, что встречались в подземельях школы Каменного Сердца.
Скверна проникала глубже, маскируясь искуснее, чем он предполагал.
Приблизившись к нефритовой стене храма, Феликс заметил, что главные ворота охраняются особенно тщательно. Два послушника в строгих белых одеждах стояли неподвижно, но глаза их неотрывно следили за прохожими.
