Он шёл по коридору, и тьма расступалась перед ним, как вода перед раскалённым клинком. Каждый его шаг оставлял след золотистого света, разгоняющего черноту.
Глаза Елены широко распахнулись — в них плескались удивление и затаённая надежда. Кажется, она не до конца верила в происходящее. В конце концов, в кошмаре возможно всё, даже спасение, которое затем обернётся новым витком ужаса.
Феликс молча протянул руку, концентрируя золотистый свет вокруг ладони. Их взгляды встретились, связав их крепче любых физических уз.
— Идём, — сказал он негромко, но голос его прозвучал с неожиданной чистотой, словно колокольный звон в зимнем воздухе. — Здесь нельзя оставаться.
Она на мгновение замерла, словно в нерешительности, затем её рука коснулась его ладони. Прикосновение было холодным — но по мере того, как золотой свет обволакивал их соединённые руки, он чувствовал, как тепло возвращается в её пальцы.
Чёрный дым, окутывавший Елену, отпрянул, словно обжёгшись. Феликс крепче сжал её ладонь и потянул за собой, прочь от существа-мастера, от шепчущих кристаллов, от удушающей тьмы.
— Нет! — взвыло существо, и в этом крике сплелись десятки голосов, поглощённых скверной душ. — Она наша!
Дым взметнулся вверх, пытаясь преградить им путь, но печать Феликса горела всё ярче, прожигая коридор света в этой враждебной реальности. С каждым шагом кошмар терял свою власть, свою материальность. Кристаллы на стенах осыпались, превращаясь в безвредную пыль. Чёрный дым рассеивался, утрачивая плотность и цвет. Голоса стихали, один за другим, пока не воцарилась полная тишина.
Елена крепко держалась за его руку, и он чувствовал, как её сущность, её душа обретает силу, восстанавливает свои границы, возвращает самоопределение.
— Как ты здесь оказался? — прошептала она, всё ещё не до конца доверяя происходящему. — Что это всё значит?
— Я объясню, когда мы вернёмся, — ответил Феликс, не замедляя шага. — А сейчас нам пора уходить. Это место… оно истончается.
Последнее, что он заметил перед тем, как кошмар полностью рассеялся — тонкую голубую нить, пересекающую пустоту и указывающую им путь назад, к миру живых и бодрствующих.
Возвращение в тело ударило кулаком под дых. Сердце колотилось так, словно он пробежал через все Северные горы. Кровь шумела в висках, перед глазами плясали золотистые искры.
Феликс глубоко вдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он всё ещё сжимал руку Елены — их пальцы переплелись так крепко, что костяшки побелели. Священный пруд, нефритовая ограда, белые лотосы на воде — всё было таким осязаемым,
Елена открыла глаза — они распахнулись, словно распустившиеся цветы. Несколько ударов сердца она смотрела на него не моргая, пытаясь свести воедино сон и явь.
— Феликс? — прошептала она, и это имя, его настоящее имя, прозвучало одновременно как вопрос и как утверждение.
Что-то изменилось в печати на его груди. Он чувствовал это, не глядя — золотистые спирали наливались силой, серебристые прожилки начинали светиться ярче, словно пробуждаясь от долгого сна. Рисунок восстанавливался, возвращаясь к тому состоянию, в котором был после их слияния в пограничном мире.
С первым произнесённым его настоящим именем словно рухнула невидимая стена. Боль пронзила виски обоих, принося не страдание, а освобождение. Воспоминания хлынули потоком — смешиваясь, сливаясь, дополняя друг друга.
Елена вздрогнула, прижимая руку к груди, словно проверяя, нет ли там раны. Тонкий шрам между рёбрами, который всегда был там — как результат детского падения — теперь горел, словно кинжал вонзился в неё секунду назад.
— Я умерла, — произнесла она. Не вопрос — утверждение.
Глаза были полны слёз, но лицо оставалось поразительно спокойным — врач, привыкшая встречать смерть, теперь переживающая собственную.
— И я не смог тебя спасти, — голос Феликса дрогнул. Слова царапали горло, как осколки стекла. — Ты ушла у меня на руках, я чувствовал, как гаснет твой свет… — Он замолчал, неспособный продолжить.
Елена подняла дрожащую руку, касаясь его щеки. В её глазах боролись недоверие и странное принятие.
— Но теперь ты здесь. Вернулся. Из будущего, которого не должно случиться.
— Кто-то… вмешался, — тихо ответил Феликс. — Голубой свет, человек из него… Он дал нам второй шанс.
Она кивнула медленно, с трудом переваривая информацию.
