Видение исчезло, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха и ощущение неотложности, сгустившееся в комнате подобно туману.
Елена с тревогой вглядывалась в лицо Феликса:
— Что ты видел?
— Храм в Северных горах, — ответил он, всё ещё ощущая эхо чужого присутствия. — Место, где кажется погиб настоящий Чжан Вэй. Он зовёт меня туда.
— Он? Тот, кто вернул тебя во времени?
— Да. — Феликс отвёл прядь волос с её лица. — Я должен идти. Завтра на рассвете.
Елена крепко сжала его руку:
— Я иду с тобой. Мы только что нашли друг друга снова. Я не собираюсь так легко отпускать тебя.
Феликс покачал головой и мягко высвободил свою руку:
— Нет, Елена. Ты только что пережила атаку скверны. Твоему телу и душе нужно время на восстановление. Я должен сделать это один.
— Но… — начала она, однако Феликс прервал её, нежно коснувшись её лица.
— Я обещаю вернуться. Но сейчас мне нужно знать, что ты в безопасности. Что ты даёшь себе время исцелиться.
Елена опустила глаза, понимая правоту его слов, хоть сердце и противилось разлуке.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Но помни – я жду тебя.
За окном налетевший ветер шелестел листьями. Где-то вдалеке колокол храма отбивал полночь. Мир продолжал своё движение, не подозревая, что его судьба изменилась — благодаря любви, преодолевшей время, и загадочному зову из храма, где история Чжан Вэя начиналась и заканчивалась.
Храм в Саньхэ встретил их безмолвием. Михаил замер у входа, где полуразрушенные колонны напоминали сломанные зубы древнего зверя. Сердце сжалось от воспоминаний о Тан Сяо, закончившей здесь свой земной путь десять лет назад. Её образ был настолько осязаем, что казалось — протяни руку и коснёшься её хрупкого плеча.
Скверна в его руке ожила, задрожала и выстукивала лихорадочный ритм под кожей. Шепот в голове стал громче, увереннее:
Изнутри раздался треск — Михаил вздрогнул, выходя из оцепенения. По храму разносилось эхо падающих камней.
— Учитель? — Цзи коснулся его локтя, глядя с тревогой. В его тёмных глазах отражалось восходящее солнце. — Вы выглядите… иначе.
— Как иначе? — Михаил почувствовал металлический привкус во рту.
— Ваши глаза, — Цзи подался назад, сам не понимая, чему взволнован. — На секунду в них словно… проступил узор.
Михаил коснулся виска. Кожа под пальцами пульсировала, словно там тоже образовался часовой механизм.
— Идем, — он шагнул внутрь, мгновенно ощутив смену атмосферы.
Воздух в храме казался вязким, густым, как перед грозой. Пахло металлом и озоном. Пыль плыла в воздухе, замедлившись так, что можно было рассмотреть каждую песчинку.
Вдоль стен выступили кристаллические наросты, пронизанные чёрными прожилками — такими же, как на его руке. С каждым шагом в глубь храма Михаил чувствовал, как скверна резонирует с этим местом. Словно змея, очнувшаяся от спячки, она извивалась под кожей, причиняя острую, пульсирующую боль.
Он коснулся ближайшей колонны, покрытой странными наростами. От прикосновения кристалл вспыхнул, прожигая ладонь насквозь, будто раскалённое железо. Михаил зашипел от боли, отдернул руку, но не смог — кристаллические отростки впились в кожу, соединяясь с чёрными линиями на его запястье.
— Учитель! — Цзи бросился к нему, но Михаил остановил его жестом.
— Стой, где стоишь. Это… — он шумно втянул воздух, переживая момент странной трансформации — боль внезапно отступила, сменившись тянущим ощущением связи. — Это нужно… понять.
Кристаллы медленно отпустили его ладонь, но образовавшаяся связь никуда не исчезла. Теперь Михаил чувствовал весь храм как продолжение собственного тела — каждую трещину, каждый проем, каждое движение воздуха.
— Это не совпадение, — произнес он, разглядывая тёмные линии, проступившие на стенах. — Я вижу совпадение узоров… Скверна во мне и здесь — часть одной системы. Она привела меня сюда намеренно.
Цзи присмотрелся к кристаллам, затем к узорам на руке учителя.
— Узоры одинаковые, но… — он осекся. — Смотрите, учитель, они появляются только там, где высечены старые символы пяти школ.
Действительно, кристаллы словно вырастали из древних символов, обвивая их, меняя их сущность, но не уничтожая полностью.
— Скверна не просто разрушает, — пробормотал Михаил. — Она изменяет, трансформирует…
Огромная часть потолка обрушилась неподалеку, заставив их пригнуться. Древний храм рассыпался, но что-то подсказывало Михаилу — это не просто распад, а реконфигурация.
Преодолевая сопротивление густого воздуха, они продвигались к центральному залу. Временная петля на руке Михаила едва держалась, мерцая всё слабее с каждым шагом. Чёрные линии наливались силой, пульсировали всё быстрее, проникая глубже в ткани. Ощущение чужеродного присутствия в собственном теле усилилось — словно нечто огромное и древнее рассматривало мир его глазами.
